Почта открывается в полночь - Дарья Романовна Герасимова

— Адрес какой писать? — Светловолосая девушка в окошке стучала по клавиатуре.

— Не помню, голубушка, давно я не посылал что-то нашей почтой. — Человек погладил рукой густую бороду. — Давайте напишем так: «Весьегонск, Ярославская улица, Почтовая контора, купцу Донникову Ивану Дормидонтовичу, до востребования». Он же знает, что я ему удочки-самоловки на берша послать должен. Зайдёт на почту, получит. А мне щучку ручную пришлёт, давно обещался.

У дальней двери, ведущей в гараж, уже стоял Семихвостов. В чёрном пальто с ослепительно-белым шарфом. Рядом с ним — задумчивый, чуть полноватый мальчишка с веснушками на щеках.

«Чёрная куртка, джинсы, кроссовки, и не скажешь, что это какой-то там особенный», — подумал Кит.

София Генриховна у окна разговаривала со Златогоровым. Сегодня Златогоров был без филина, но с изящной тростью. Рядом с ними топтались двое ребят. Вчерашнюю сумку на колёсиках он пристроил в углу у окна.

— Опаздываешь, — покачал головой Златогоров.

— Сейчас ровно полночь, — заметила София Генриховна.

Все вместе прошли в гараж.

Гуси-Лебеди мирно спали, напоминая заброшенный парк аттракционов. Харлампыч сидел за столом, держал в руках непонятный механизм, похожий на птичью лапку, и отвёрткой подкручивал в нём винтики. Перед ним лежала куча каких-то железок и стоял стакан в серебряном, потемневшем от времени подстаканнике, над которым поднимался душистый пар.

София Генриховна сняла с полки коробочку со свистками.

— Пусть он свой свисток тоже положит! — Златогоров строго посмотрел на Кита.

— Неужели вы думаете, что он свой не узнает? — фыркнул Семихвостов.

София Генриховна невозмутимо взяла у Кита свисток. Положила его в коробку.

Затем закрыла коробку крышкой, потрясла и снова открыла.

— Выбирайте!

Мальчишки взяли по свистку, дунули — ничего не произошло.

Кит взял свисток, как ему показалось, похожий по форме на тот, что у него был, — и тоже ничего не произошло.

Ребята взяли ещё один — и опять никакого результата.

Кит долго думал, какой взять. Снова взял длинный. И опять — ничего.

— Свисток, оказавшийся в коробке, меняет форму! — еле слышно пробормотал Семихвостов.

— Не надо подсказывать! — Златогоров нахмурился.

Его ученики снова покопались в коробке и дунули — тишина.

Кит пригляделся к свисткам. Должно же, должно же быть что-то, чтобы он мог не перебирать свистки, а легко узнать тот, который ему нужен. Некоторые свистки были гладкими. На других были рисунки. На одном была нарисована черепаха. Нет, черепахи на его свистке точно не может быть. Вокруг другого обвился дракон — тоже точно не этот. На некоторых свистках вились непонятные орнаменты и были написаны какие-то знаки. Надо же, вчера Кит это всё не особенно заметил! И вдруг Кит увидел гладкий свисток с одним-единственным рисунком — на свистке было нацарапано яблоко.

Кит хотел было уже взять этот свисток, как вдруг Семихвостов, словно проследив его взгляд, взял именно этот свисток с яблоком и дал своему ученику.

— Дуй!

Мальчик немного виновато посмотрел на Кита, но послушно дунул.

Кит замер. Сердце вдруг почти перестало биться. Он даже не понял в этот момент, чему ужаснулся больше — тому, что сам больше не будет летать на Гусе-Лебеде, или тому, что на его, на его Гусе полетит другой мальчишка!

Но ничего не произошло.

Совсем ничего. Ни один Гусь-Лебедь не шевельнулся.

Златогоров пригляделся к коробке и тоже выбрал своим ученикам по свистку.

Кит постарался успокоиться. Потом взял свисток, отложенный веснушчатым мальчишкой. Теперь сердце стучало, как на экзамене, когда учитель зачем-то вышел из класса, а перед тобой на столе вдруг оказалась брошенная кем-то шпаргалка с нужными ответами. Кит достал из кармана салфетку, протёр свисток и дунул.

Серый Гусь у стены бесшумно вытянул шею и посмотрел на Кита.

— Серый? Он и вчера разбудил серого? — Казалось, Златогоров одновременно удивился и на что-то обиделся.

Семихвостов немного побледнел, потом укоризненно посмотрел на Софию Генриховну.

— Почему вы этого не сказали?

— А вы, Алексей Петрович, не спрашивали! — улыбнулась она. И добавила, обращаясь уже к Киту: — Мешки с письмами и бандеролями уже в багажнике. Там же несколько посылок, которые тоже надо отвезти на сортировочный пункт. Лёгких крыльев!

— Лёгких крыльев! — машинально ответил Кит, достал из кармана очки, надел, затем сел в кабину и нажал кнопку «Взлёт».

Вылетая из гаража, он видел, что Семихвостов смотрит вслед Гусю-Лебедю со странным выражением, Златогоров ругает своих учеников, а веснушчатый мальчишка печально и безрезультатно дует в новый свисток.

До сортировочного пункта добрались быстро. Кит сразу поставил Гуся у синего ангара рядом с несколькими белыми, которые уже стояли там. Взял талончики у барышни. На этот раз они были перламутровые, но опять немного влажные. Порадовался тому, что в очереди перед ним стояли не только мальчишки, но и девочки. Кит сдал бандероли, письма и — в отдельное окно — посылки. Потом сходил к двадцать второму окну за почтой для своего отделения и погрузил всё в багажник.

В этот раз перед ангарами стояла пара золотых драконов и огромная механическая рыба, похожая на глубоководного удильщика. Рядом с рыбой вчерашние старики с посохами руководили погрузкой больших зелёных коробок. Коробки медленно залетали внутрь рыбы и складывались в аккуратные башенки.

Развозить посылки по другим адресам в этот раз было не нужно, и Кит полетел обратно.

Гусь-Лебедь бесшумно взмахивал крыльями. Сегодня в нём ничего не поскрипывало.

«Наверное, Харлампыч смазал механизм, — подумал Кит. — Но всё равно надо его подкрасить!»

Когда Кит прилетел обратно, Златогоров и София Генриховна спорили в гараже. Семихвостов задумчиво рассматривал Гусей-Лебедей.

На столе стояла пустая коробка, рядом лежали свистки.

— Я всё понимаю, господин Златогоров, я знаю, что современным детям сложно будить старые модели…

Златогоров говорил тихо, но даже по его спине было видно, что он сердится.

— Вы же знаете, что работа на почте даст им баллы при поступлении в техникум или в Академию Волшебного транспорта!

— Да, но у нас нет других! Тихон Карлович, нет у нас ни других детей, ни других Гусей-Лебедей. Значит, надо что-то придумывать!

Мальчишка, которого привёл Семихвостов, держал в руках несколько железных птичьих лап и шёпотом, но весьма эмоционально что-то доказывал Харлампычу.

София Генриховна строго посмотрела в их сторону.

— К тому же им совсем не обязательно летать, чтобы получить эти баллы. Согласился же Семихвостов, чтобы его ученик просто помогал Харлампычу. С железками возился, почту разносил, у нас же вечно то гора уведомлений, то штрафы, то