Почта открывается в полночь - Дарья Романовна Герасимова
— Отнесите бандероли и письма, потом вернётесь за посылками. Вот тележка для них. Да, и Гуся-Лебедя в следующий раз ставьте сразу рядом с нашим ангаром. Удобнее будет. Только вы это, поаккуратнее всё везите. У вас там одна посылка шуршит.
Кит прислушался. Действительно, внутри одной посылки что-то двигалось, издавая неприятные шуршащие звуки.
— Оно не опасное?
— Если так отправили — значит, нет. — Молодой человек пожал плечами и стал что-то увлечённо набирать на мобильном телефоне.
Кит взял синюю сумку и мешок, отнёс их к Гусю-Лебедю. Поставил в багажник за сиденьем. Потом привёз посылки.
Дракона с надписью «Вдали-экспресс» на площадке перед большим ангаром уже не было. Вместо него стояло несколько десятков маленьких домиков, похожих на игрушечные избушки с детских площадок. Кит пригляделся — домики не стояли. Они сидели, поджав под себя большие жёлтые лапы, похожие на куриные. В каждый домик молчаливые рабочие грузили какие-то коробки.
Кит отряхнул с шапки снег и снова сел в кабину. На мониторе горело: «Ленинский проспект, дом 41/2. Время полёта 10 минут».
«Последнее на сегодня». Кит снова нажал на кнопку «Взлёт».
К дому на Ленинском проспекте прилетели немного быстрее. Приземлились во дворе. Гусь-Лебедь удивительно хорошо вписался в детскую площадку и как родной встал среди горок и песочниц. Кит посмотрел на дисплее подъезд и номер квартиры. Взял клетку с пассажирского сиденья.
Тот, кто сидел в клетке, задумчиво шелестел внутри. Кит позвонил в домофон, затем поднялся на пятый этаж. У двери, ведущей в одну из квартир, уже стоял невысокий старик с пепельными усами, в сиреневом свитере и чёрных брюках.
— Василь Ефимович Карапетов, — представился старик. — А ты, значит, новый курьер у Софии Генриховны? Славно, славно. Птичку привёз? Нил Петрович что-то в этом году припозднился с ее отправкой.
В квартире царил полумрак. Кит даже не разглядел, сколько в ней комнат и какие они. Здесь повсюду висел плотный осенний туман. Но не сырой, каким бывает туман в настоящем лесу. Этот туман был сухим и тёплым. Пахло грибами, и что-то легонько шелестело, как будто ветер качал последние, уже немного подсохшие листья. Кит прошёл за стариком на маленькую кухню, где на столе стояла старинная зелёная настольная лампа. Старик расписался в бланке доставки.
— Чаю хочешь? Или печенья?
Кит помотал головой, он вдруг подумал, что, наверное, уже много времени и ему давно пора возвращаться.
— Ну тогда хоть посмотришь, кого привёз?
Кит кивнул.
Старик аккуратно снял с клетки клетчатое одеяло, потом ветки, которыми была обложена клетка. Кит думал, что внутри сидит попугай или сова. Должна же там оказаться сова! Или даже дракон? Он бы уже не удивился.
Но внутри сидела, вернее, висела вниз головой огромная толстая летучая мышь.
— Что, — укоризненно ворковал Василь Ефимович, — не смогла долететь сама? Откормилась на вольных хлебах у Степаныча? Совсем разленилась, да? Крылья уже не машут?
— А почему она… это… почему птичка? — только и спросил Кит.
— Так имя у неё такое! Птичка! Имя! — И старик стал осторожно вытаскивать из клетки толстую летучую мышь.
До почты долетели быстро. Гусь-Лебедь аккуратно спланировал в открытые двери гаража и сел рядом со своими белыми сородичами.
Кит набрал на клавиатуре «Спасибо!», и оно зелёными буквами замигало на мониторе. Потом открыл верх кабины и вылез. Погладил железную шею птицы. Ещё раз посмотрел в её немигающие изумрудные глаза.
Харлампыч уже стоял рядом, осматривая Гуся.
— Нормально всё прошло?
— Да. — А что ещё он должен был ответить? Нормальная ночь, железного дракона видел, домики с куриными лапками видел, летучую мышь отвёз, нормальная такая ночь. Кит нервно усмехнулся. А потом вдруг громко засмеялся. Несколько минут он хохотал, прислонившись к Гусю-Лебедю, и никак не мог остановиться. Потом вытер выступившие слёзы.
— Ничего, привыкнешь! — Харлампыч понимающе хмыкнул.
Кит взял лежащую на стуле у стены большую тряпку и стал протирать Гуся. Гусь был весь мокрый от растаявшего снега.
— Зачем? — удивился Харлампыч.
— Так я это… велосипед же я протираю, если под дождём катался.
— Велосипед — другое дело. А этому-то что от воды будет?
Но Кит всё равно насухо протёр кабину снаружи, крылья и шею Гуся.
Потом достал из кармана яблоко, которое ему дала баба Марта, и протянул Гусю.
Гусь внимательно и не мигая посмотрел на Кита, потом на яблоко. Потом снова на Кита и снова на яблоко. Потом, как показалось Киту, усмехнулся и аккуратно взял яблоко железным клювом.
— Нам сюда. — София Генриховна уже стояла у открытой двери. Эта дверь вела не в общий зал с посетителями, а в ту часть, где сидели операторы. — Посылки сейчас Харлампыч принесёт.
На почте всё было вроде бы по-прежнему, но не совсем. Старик, которому Кит помог с Птичкой, уже ушёл. Толстая тётка в куртке с крокодилами ставила на стойку последние коробочки. Длинноносая строгая дама напротив что-то печатала.
Перед другим окошечком, у которого сидела светловолосая девушка, стоял высокий статный старик с белыми усами и небольшой, аккуратно подстриженной бородой. На старике было серое пальто и шляпа из советских времён. На полу рядом стояла потёртая сумка-тележка. На плече старика дремал большой растрёпанный филин. Старик осторожно укладывал в сумку какие-то мягкие пакеты.
Кит застыл с мешком, рассматривая филина.
— Больше ничего нет? Вот и ладно. Мне бы, барышня, теперь пенсию получить, раз уж я дошёл до вас.
Девушка в окошке начала что-то смотреть в компьютере. Потом протянула старику бумагу, чтобы тот расписался.
За окном, где-то совсем близко, раздался взрыв фейерверка.
— Опять палить начали, — неодобрительно заметил старик.
— Так Новый год же скоро, Тихон Карлович, чего вы хотите!
— Птицы пугаются!
Старик неторопливо расписался в бумагах. Кинул быстрый взгляд на Кита. Глаза у старика оказались чёрными и пронзительными. Потом старик обернулся и посмотрел на то, что творится у него за спиной.
Там, за одним из столиков, темноволосый мужчина, которого Кит уже видел раньше, что-то неторопливо писал пером на зелёном бланке. Мужчина расстегнул пальто, положил рядом белоснежный шарф. Перед ним высилась целая гора разноцветных исписанных бумажек. Несколько скомканных листов бумаги валялось на полу у его ног.
— Сюда, сюда ставь, не отвлекайся! — София Генриховна показала Киту на небольшой столик. — И можешь посидеть, чайку выпить.
Она протянула Киту большую красную кружку.
Кит поместил мешок с бандеролями на невысокий стол, взял кружку.
