«Птеродактиль над городом» - Дарья Романовна Герасимова
Летом они хотя бы несколько раз ездили по окрестностям. Побывали на всех прудах и озёрах в округе. Съездили на заброшенное кладбище. Даже в одни из выходных выбрались в Коломну. А потом всё изменилось. На дне рождения Кита, который был в начале сентября, папа шутил и смеялся, но торт есть не стал, ушёл к себе, сославшись на важный звонок. Да и в прошлые выходные, когда Кит предложил съездить в Москву и покататься на новом речном трамвайчике, папа долго объяснял, что именно в эти выходные не может, что занят, занят, занят. Он даже слушать не будет про какую-то там золотую лягушку.
Кит прошёл мимо школы, потом через лесок и через железную дорогу и направился к Волшебной почте.
На почте не было посетителей. Такое случалось редко. На столе у окна стояла голубая прозрачная ваза с рыжими и жёлтыми осенними ветками. София Генриховна сидела за компьютером. Мила и Эльвира Игоревна разбирали посылки. Кит со всеми поздоровался. София Генриховна встала.
— Начался учебный год. И я хотела бы напомнить вам, Никита, что ваше рабочее время с 18:00 до 21:00. Я понимаю, что за весну и лето в силу разных обстоятельств все немного расслабились, стали ходить когда вздумается. То Ивану Харламповичу нужна была помощь с письмами, то летом многие уезжали отдыхать. Но сейчас мне хотелось бы, чтобы в отделении снова был порядок, — София Генриховна неодобрительно посмотрела на бабу Женю, которая сидела на стуле, а перед ней танцевал веник. — Да и вам будет проще, если будет чёткий график дежурств и рабочего времени.
Кит кивнул. Сегодня была очередь Яники лететь на сортировочный пункт. Но та ещё не пришла. Из помещения, где стояли Гуси-Лебеди, донёсся какой-то стук. София Генриховна поджала губы.
— Я попросила Марата там прибраться, а то развели не пойми что.
Кит пошёл к двери.
— Я это… пойду, помогу ему немного. А завтра приду к шести.
— Да, и ещё. Я бы очень хотела, чтобы рабочая техника, а именно Гуси-Лебеди, использовалась только для рабочих полётов!
Кит удивился: он только один раз летал на Гусе-Лебеде по своим делам, летом, на старое заброшенное кладбище.
— Это она про Янику, не про тебя говорит, — Марат пересыпал какие-то винтики из маленьких банок в одну большую. — Им с дедом тут надо было кучу летучек и мышей перевозить в город на зимовку, так она несколько дней летала на белом Гусе-Лебеде.
— Так летучек и в прошлом году перевозили на Гусях-Лебедях, — вспомнил Кит.
— Да, но оформляя их через почту, как отправку. А тут она сама их возила.
Кит подумал, что зря Яника не сказала ему, что надо перевозить летучек. Вместе быстрее бы управились. Потом достал из кармана лягушку.
— Смотри, какую штуку я нашёл в Жуковском.
Марат повертел лягушку, но она ничем его не заинтересовала.
— Занятная. Наверное, какой-нибудь ребёнок потерял, — предположил он, — мои младшие собирают похожие фигурки, но эта немного тяжелее и точно не пластмассовая.
Кит сунул лягушку обратно в карман. Решил, что надо будет спросить про лягушку у Яники. Вдруг она скажет что-то более интересное.
Глава 2. 20 сентября, среда
Вчера Кит просидел на почте до вечера. Они с Маратом навели идеальный порядок в помещении с Гусями-Лебедями. Стол, на котором обычно лежали горы винтиков и гаечных ключей, был расчищен. Теперь на нём стоял новенький синий чайник, который принесла Мила. София Генриховна, заглянув в помещение, расцвела.
— Вот! Давно бы так, а то через несколько дней Большой почтовый фестиваль, а у нас не отделение, а ужас что!
— Всё равно потом всё придёт в прежнее состояние, — философски заметил Харлампыч, наливая чай в большую кружку. Потом повернулся к Марату.
— У нас до пятницы мало времени, а я решил нашей зверушке переделать хвост. Зайди завтра, посмотрим. И вроде целое лето работали, да, а всё равно хочется что-то изменить именно в последние дни, — Харлампыч хмыкнул и повернулся к Киту. — И ты приходи, посмотришь ещё раз, как оно со стороны смотрится.
Марат кивнул, но, как показалось Киту, не очень охотно. «Надо бы спросить, почему так», — подумал Кит.
Встретиться договорились в три часа в Кратово, у магазинчика на углу.
Яника прибежала к своему Гусю-Лебедю только к восьми часам вечера. До этого она успела выслушать Софию Генриховну и теперь была страшно сердита.
Кит показал ей лягушку, но Яника не обратила на неё особого внимания.
— Безделушка какая-то, пыль собирать. У моей бабки стоит несколько похожих лягушек. Штук пять, кажется, или шесть. Это же надо, нельзя пользоваться в нерабочее время! Что, Гусь-Лебедь облезет, что ли, если лишний раз куда-то слетает! Летучек как раз надо сейчас на зимовку устраивать, успеть откормить, если задохлик какой-то залетел. Забрать вовремя у людей, чтобы не выгнали их на холод по глупости и незнанию. А приходить к определённому времени у меня вообще редко получается…
Красная и злая Яника унеслась на сортировочный пункт, Кит пошёл домой.
На посёлок опускались прозрачные сумерки. Дул тихий ветер, с берёз падали тёплые золотые листья. То слева, то справа среди чёрных ёлок и янтарных клёнов загорались окошки.
Дома было тепло. Пахло яблочным пирогом. Кит прошёл на кухню.
— Я уже несколько раз звала папу, он твердит, что занят, — мама ставила на стол тарелки и чашки, — сходи, позови его ещё раз, а то он у нас как-то совсем погряз в работе. Я подумала, может быть, он на запах пирога придёт, он же любит такие осенние пироги.
Кит заглянул в папину рабочую комнату. Папа увлечённо переставлял на экране компьютера фотографии с домиками и геометрические фигурки.
— Мы ужинать садимся.
Папа продолжал строить какую-то сложную конструкцию.
— Ага… Сейчас я доделаю кусок работы и приду.
Зазвонил телефон. Папа включил видеосвязь и замахал в сторону Кита руками, мол, не мешай, важный звонок.
Кит успел заметить на экране строгое бледное лицо какой-то женщины и закрыл дверь.
Ужинать папа так и не пришёл.
Утром, когда Кит собирался в школу, папа тихо сидел
