Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная
И если в первую часть утверждения Полина совсем не верила, вторая казалась ей логичной.
Одевшись – и только бы не передумать – и положив в карман остатки наличности, Полина вышла за дверь. Конечно, она сначала изучила пространство подъезда через глазок, но потом решила, что это уже перебор. И вышла.
У неё всё ещё была зарплатная карточка, Влад не попросил её обратно после того, как она перестала выходить на улицу, но и Полина не хотела платить ею. С карточки данные о тратах приходили не ей. Это она уже поняла. Может, Олеся была не так уж неправа? И её жизнь контролировалась чуть больше, чем требовалось для заботы о её жизни и здоровье?
Но думать об этом сейчас Полина не была готова. Всё постепенно, шаг за шагом. Она всё узнает и во всём разберётся. Но сейчас первый шаг – выход в аптеку.
Полина остановилась у квартиры Марии Николаевны. Её глазок блеснул светом, ещё когда Полина спускалась, но сейчас дверь оставалась закрыта. И Полина осторожно постучала, пытаясь не вдыхать сильный запах чужого жилища, вырывающийся даже за пределы дверей. Почему она не замечала этого раньше? Может, слишком давно не стучала ни в чьи двери? Полина вспомнила: чужие квартиры всегда пахли каждая по-своему, особенно в старых домах. И она, ещё маленькая, с интересом вдыхала эти ароматы, пытаясь представить, почему они такие разные. Тогда она ходила к соседям за солью или позвать погулять друга детства или подружку. И не боялась. Она когда-то ничего не боялась.
Словно в отместку за те годы, сейчас она боялась всего. Даже в своём подъезде, закрытом железной дверью.
Мария Николаевна наконец выглянула. Ее морщинистое веснушчатое лицо лучилось любопытством и в то же время лёгкой жалостью. Да, точно, она же знает про Олесю.
– Что случилось, Полиночка? – спросила она ласково.
Полина, запоздало решившая, что соседка может опасаться её, – убийцу Олеси не нашли, а их опрашивали, и Полина была последней, кто видел подругу живой, обрадованно улыбнулась.
– Простите, Мария Николаевна, я тут приболела, – покаялась она. Ложь ложилась так легко, словно она врала всегда. И Полина кашлянула для верности. – Хочу купить лекарств, не дожидаясь мужа с работы… но боюсь, что не дойду до аптеки.
Последнее было сказано совершенно искренне.
– Сейчас-сейчас, милая, – растрогалась Мария Николаевна и засуетилась за приоткрытой дверью. – Мне и самой надо сходить, только в соседнее здание, к окулисту, рецепт свой на очки отнести.
Полина, сердце которой замерло при словах «мне и самой надо», с облегчением улыбнулась. Похоже, ей удастся сохранить свою тайну. Хотя бы ненадолго.
– Это хорошо, что ты ко мне обратилась. – Мария Николаевна подхватила её под руку и семенила рядом, ловко обходя ледяные дорожки, раскатанные детьми. – Внуки уехали с родителями своими. Завели моду отдыхать в тёплых странах, поди ж ты! И нет бы в зимние каникулы, им подавай ещё до Нового года отдохнуть, паразиты!
«Паразиты» в устах Марии Николаевны прозвучало ласково, и Полина поняла, что она скучает. И снова дрогнуло сердце. Что, если она и впрямь ждёт ребёнка? И у неё будет кто-то, кого она будет любить просто за то, что он есть?
Полина понимала, что её любовь к мужу во многом построена на том, что он её спас и уже который год продолжал спасать от пожирающих её демонов. Но в последнее время Полина всё чаще – и не без посеянного Олесей зерна недоверия – задумывалась, зачем это было ему. Безусловная любовь с первого взгляда? Может. Но глупое сердце было не на месте. То ли обострившаяся чувствительность от её непонятного состояния, то ли слова Олеси, то ли… Полина не знала. Как не знала, зачем она продолжает прятать исписанные теперь с двух сторон записки в железную банку и искать то, что она и сама не понимала.
«Если сейчас всё обойдётся с нашим походом, позвоню ему, – пообещала себе Полина. – И узнаю всё разом».
В аптеке, где любопытная Мария Николаевна неожиданно очень чутко оставила её одну, Полина купила два теста, витамины и таблетки от гриппа. Тесты она сразу спрятала поглубже в сумочку, а таблетки положила сверху. Вдруг Мария Николаевна её спросит!
Та уже ждала её на крыльце.
– Вот, – помахала она рецептом. – Забыла, курица безголовая!
– Вот. – И Полина в ответ помахала таблетками от гриппа. И ей стало смешно. Ни ей не было интересно, что там за дела у соседки на самом деле, ни Марии Николаевне, вероятно, не было интересно, правда ли Полина идёт за таблетками от гриппа. Ей наверняка веселее придумывать самой, что Полина там приобрела. Презервативы или слабительное? Яд для мужа? Полине и самой стало смешно от попыток представить себя на месте Марии Николаевны.
С ней вообще оказалось довольно спокойно. И взгляда Зверя Полина на улице не чувствовала. Совсем.
– Спасибо вам, – искренне произнесла она, прощаясь у двери соседки. И снова кашлянула. – Хоть не придётся мужа просить покупать таблетки. Принёс бы не то.
– С мужчинами такое случается, – легко согласилась Мария Николаевна. – То сделают не то, то купят. Беда с ними.
– Не говорите ему, что мы выходили, – попросила Полина и испугалась собственной просьбы. Что с ней не так? – Он распереживается, врача вызовет. А мне просто надо принять таблетку и полежать.
– Конечно-конечно, – растроганно ответила соседка. – Он у тебя такой заботливый, Полиночка! Тебе так повезло!
– Это точно, – рассеянно согласилась Полина. – Очень повезло. Спасибо вам.
И она поднялась к себе.
Она слышала, что дверь соседки остаётся открытой, не было щелчка замка, пока она сама открывала свою ключом. Раздражающее внимание сейчас Полине было на руку. Никто не сможет подобраться к ней, пока соседи бдят. Если, конечно, не будет ждать внутри.
Полина осторожно заглянула в квартиру и принюхалась. Нет, ничем не пахнет. Это их с Владом дом, и никого постороннего здесь не было с последней встречи с Олесей.
Первым делом она спрятала купленные таблетки в стоящем в коридоре трельяже. Туда они кидали осенние перчатки, оплаченные счета и всякие мелочи. Никто всерьёз не стал бы там что-то искать.
Потом наконец разделась и прошла в комнату. Привычно отвернула к стене портрет, буравящий её взглядом, и упала в кресло. Сил больше не было. Она выдохлась так, словно день напролёт занималась йогой. Или таскала кирпичи. После йоги, по крайней мере, она иногда думала про кирпичи.
Полина пообещала себе, что с утра сделает тест. Все инструкции утверждали, что делать надо утром,
