Вианн - Джоанн Харрис

В одиннадцать десять зашла бабушка Ли с Франсуазой и Карин, повздыхала у витрины с бумажными птичками и выпила горячего шоколада, пока девочки смотрели в окошко, как работает Махмед.

– Это так круто, – сказала Франсуаза. – Мне нравится смотреть, как он окунает фигурки в растопленный шоколад.

– А мне – как крутится машина. Настоящее волшебство, – отозвалась Карина.

Бабушка Ли выбрала четыре коробки: трюфели с зеленым чаем и три коробки ассорти.

– За счет заведения, – сказала я ей. – В благодарность за помощь всего вашего семейства.

Махмед за стеклом покачал головой, но ничего не сказал. В двенадцать привезли шоколадный фонтан. Я установила его на прилавок. Теперь посетителей должно прибавиться. Они обязаны начать приходить. К нам заглянули еще трое завсегдатаев шоколадного фургона: двое юношей и женщина с тремя пакетами для покупок. Все они смотрели на магазин с удивлением и опаской, будто опасались, что им здесь не рады.

– Я знаю, что вам понравится, – сказала я. – Заходите, попробуйте. За счет заведения.

Забавно, как легко это мне удается. Достаточно бросить беглый взгляд. Едва заметные переливы цвета в паре над кофейником с горячим шоколадом; воспоминание о счастье, мелькнувшее в бликах. За грубоватой наружностью этого мужчины скрывается нежная душа, ему понравятся абрикосовые сердечки с крошкой из фисташек. Его другу придутся по вкусу мандьян, а женщине – пралине. Одного за другим я провожаю их с чувством, будто сделала что-то важное; я пока не знаю, что именно, но семенам нужно время, чтобы прорасти.

А вот и первые ласточки из La Bonne Mère. Сладкоежка Маринетт, затем Родольф, который любит мои квадратики с чили, и наконец Тонтон и Галипетт. Пес обнаружил у прилавка Помпонетт и залаял. Кошка зашипела и взлетела на один из шкафов. Я утихомирила Галипетта куском завалявшегося круассана, налила гостям горячий шоколад и нарезала торт с ганашем.

– Как дела у Луи? – спросила я по возможности небрежно.

Тонтон и Родольф переглянулись.

– Ну… Ты же знаешь Луи. Подает обед. Вряд ли он заглянет сегодня.

– А Лоик?

Они снова переглянулись.

– Переночевал в бистро. Но Луи говорит, что на этом все. С него хватит. Сегодня мальчишка отправится домой, или его ждут серьезные неприятности.

Значит, Лоик провел в бистро все утро. Я прикрыла улыбку рукой.

– А что сегодня на обед?

– Буйабес. И тирамису на десерт.

Буйабес. Я снова улыбнулась. Кошмарная mouli! Интересно, как с ней справился Лоик, если, конечно, его пустили на кухню. Почему-то мне казалось, что пустили; у Лоика талант пробивать любые преграды.

– Мне коробку трюфелей, пожалуйста. И шоколадную Деву, – решительно сказала Маринетт. – Сделаю себе подарок на Рождество.

– А мне, наверное, лимонные дольки. И флорентин[18] для собаки.

– А мне – коробку вот этого.

Родольф указал на трюфели.

– А может, у меня есть подруга, – заявил он при виде удивления Тонтона. – Может, я хочу произвести на нее впечатление своим утонченным вкусом.

Я завернула покупки и перевязала разноцветными лентами. Воздух снова замерцал от поднимающегося пара и разноцветных огней. У меня отлегло от сердца – работает, подумала я, – и тут я увидела в переулке мужчину в черном. На вид ему было около восьмидесяти. Суровое лицо, белоснежные волосы под шляпой с широкими полями. Я думала, что он войдет, но он устроился у обогревателя, глядя, как люди приходят и уходят. Пришли еще четыре завсегдатая La Bonne Mère: Амаду, Элен из цветочной лавки, Анрио и мясник Андре, а также несколько туристов, которых легко было узнать по лондонскому, парижскому, брюггскому акценту. Пять коробок трюфелей, три Девы, несколько пакетиков santons. Саксофонист на углу, которого нанял Ги, собрал небольшую толпу, и мы вынесли горячий шоколад.

– Торжественное открытие! Заходите! Посмотрите, как мы делаем шоколад!

Стефан очень старается завлечь посетителей, но у Франсуазы и Карины с их сверкающими глазами и милыми улыбками получается лучше.

– Знаете ли вы, что шоколад употребляют в пищу уже пять тысяч лет?

– Знаете ли вы, что Монтесума пил по пятьдесят чашек шоколада в день?

Рядом с магазином мы поставили несколько маленьких столиков и стульев; под обогревателями тепло, и люди не прочь немного задержаться. Стефан предлагает человеку в черном чашку шоколада; тот берет и садится за столик, не сводя глаз с магазина. Сквозь открытую дверь струится аромат свежеприготовленного горячего шоколада – словно темная ласка плывет над узким переулком. Вывеска Happy Noodles заливает настенные росписи оранжевым и алым светом; все больше людей приходят посмотреть на магазин, восклицают при виде витрины.

Их так много, что я не сразу замечаю Хамсин, которая ждет немного в стороне. Ее глаза под шарфом мышиного цвета похожи на отполированные куриные боги. Я смотрю на других посетителей, но, похоже, никто не обращает на нее внимания.

– Ты пришла предостеречь меня еще раз? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Ты сделала выбор. Но я бы не отказалась от капельки шоколада.

Я наливаю ей чашку.

– За счет заведения.

Она пьет с закрытыми глазами.

– Превосходно. Знаешь, Вианн, мне этого здесь не хватало. Чувства общности. Это твоя заслуга. Ты сделала это место заметным. Заставила его сиять.

Я улыбнулась.

– Это всего лишь шоколад.

Она рассмеялась неожиданно молодо.

– Ты и сама в это не веришь. Ты открыла новый вид магии. Не такой, какой использовала твоя мать, а более нежный и сладкий. Смотри!

Она указала на дверь, у которой стояли трое людей.

– Вианн!

Неуклюжая округлая фигура метнулась ко мне. Лоик обнял меня.

– Здесь просто замечательно! Это твой магазин? А это что? Можно попробовать?

Внезапно тесное помещение до краев наполнилось Лоиком. Он бегал между стеллажами, восхищался витриной, затем замер у смотрового окна в благоговейной тишине.

– Обалдеть!

За его спиной Луи и Эмиль настороженно поглядывали на груды подарочных коробок, мешочки с nougatines и мандьян, шоколадных Дев в белых одеяниях и сверкающие букеты в целлофане.

– Эмиль! Луи!

Сердце сжалось от счастья, и я чуть не заплакала.

– Вы пришли!

Эмиль пожал плечами.

– Ты сказала, что это бесплатно.

Я засмеялась.

– Ну конечно!

Я налила ему чашечку горячего шоколада и положила на блюдце розовую помадку.

– А ты, Луи…

Сухой неодобрительный звук.

– Мальчишка очень хотел посмотреть. Не унимался хоть тресни. Он сказал, что не вернется домой, пока мы не зайдем сюда.

Стараясь скрыть улыбку, я налила ему шоколада. Он не стал его брать. Понизив голос, он сказал:

– Я понимаю, что ты хотела сделать, Вианн. Заметь, я не одобряю, но понимаю.

Я кивнула и подождала. Некоторым людям нужно время. Луи взял