Вианн - Джоанн Харрис
А вы знаете, что аромат шоколада поднимает настроение и снимает стресс?
Каждый посетитель получал в подарок капельку счастья. Маленькие радости, скромные удовольствия, вкус чего-то сладкого и непривычного. Магия может принимать самый разный облик. Иногда это слово, улыбка, огонек свечи в темноте. А иногда что-то более простое, например стаканчик горячего шоколада.
Конечно, я знаю, что это опасно. Я не привыкла выставлять себя напоказ. Но если Хамсин может прятаться на самом видном месте, подстраиваясь в зависимости от обстоятельств, смогу и я. Шоколадный фургон, бизнес, магазин – все это в своем роде маскировка. И я чувствую себя в безопасности на Але-дю-Пьё. У нас есть стены. Свой дом. Надежда на будущее. Мы можем здесь остаться, говорю я себе и впервые осмеливаюсь в это поверить. Я могу остаться здесь и быть Вианн. Могу быть частью этого мира.
Маленькая Анук внутри меня согласна. Я чувствую ее внутри. Она изучает окружающий мир. И я меняюсь, я уже изменилась. Мой живот заметно округлился. Мышцы стали мягче и податливее. Обоняние обострилось, а вкус стал еще тоньше. Мне снятся цветные сны. Мне снятся запахи. Мне снишься ты шести лет с глазами цвета грозового фронта. Мне снится, как ты босиком плещешься у реки на мелководье. Мне снится, как ты дуешь в пластмассовую трубу, одетая в ярко-красное пальто. Мне снится, как ты бегаешь и смеешься со стайкой детей. И мне снится Эдмон Мартен, который сидит где-то на кухне и ждет, когда я его найду. Где он сейчас? Здесь, в Марселе? Знает ли он, что я зову его? Слышит ли мой голос в своих снах? И если слышит, то откликнется ли?
Чай
1
16 ноября 1993 года
Сегодня я приготовила еще один торт с ганашем и свежую партию горячего шоколада. Мы припарковались в старой гавани, и на этот раз кроме бесплатных образцов предлагали большие стаканчики горячего шоколада со специями по десять франков за штуку плюс кусочек торта с ганашем, а сверху – взбитые сливки с посыпкой.
И истории. Обязательно истории. За последние несколько недель я поняла, что шоколад насквозь пропитан историями. Историями о Северной и Южной Америке, о древних цивилизациях ацтеков и майя; историями о конкистадорах и кораблях, груженных награбленным золотом; историями об испанском дворе и интригах Ватикана; историями о завоеваниях и промышленности, историями о колониальной власти.
А вы знаете, что шоколад был запрещен двумя римскими папами? Что Казанова приписывал ему свои любовные подвиги? Что ацтеки считали его даром богов?
– Придется напечатать еще листовок, – сказал Ги, когда я упомянула об этом. – Может, и на стаканчиках что-нибудь напечатать? Факты о шоколаде со всего света. Махмед, как тебе идея?
Махмед пожал плечами.
– Мы и так уже потратили кучу денег на печать.
– Тогда напиши их на стаканчиках. Тонким маркером. Ты же можешь? Это не займет много времени.
– Давайте я напишу, – предложила я, заметив, как потемнело лицо Махмеда. – Мне несложно, а у Махмеда и так полно работы.
Махмед покосился на меня.
– Ты не обязана этого делать, – сказал он.
– Я с удовольствием. Мне хочется помочь.
– Спасибо.
Он словно не поблагодарил, а выругался.
Мне вспомнился Эмиль и его неугасимая злость. Махмед становится все больше похож на него. Он всегда был темной тенью рядом с ярким светом Ги, но теперь все иначе. Он стал мрачным, замкнутым, тенью тени. Но почему дружба между Ги и Махмедом так разительно переменилась? Какое недоразумение могло их рассорить?
– Меня уже тошнит от него, – сказал он сегодня, когда я протянула ему шоколадный треугольник с чили из новой партии. – Прекрасно обойдусь без шоколада до конца своих дней.
– Вот пойдут заказы, и сразу передумаешь, – сказал Ги.
Махмед фыркнул.
– Не забудь мне об этом сообщить. Пока что у нас только счета.
Остается чуть больше двух недель до торжественного открытия магазина. У нас выработался своего рода распорядок: три раза в неделю выезжаем на фургоне, остальное время готовим шоколад на продажу. Нужно приготовить как можно больше шоколада, если мы хотим справиться с рождественским наплывом посетителей, а значит, нужно переработать тысячи какао-бобов, в том числе вручную удалить зародыши, чтобы добиться максимально сладкого вкуса. На один килограмм шоколада уходит до шести сотен бобов. Мы заготовили уже восемьдесят с лишним килограммов, но, как любит напоминать Махмед, нужно продать намного больше, чтобы хотя бы выйти в ноль. На элегантных коробках шоколадных конфет мы заработаем намного больше, чем на простых плитках кувертюра или пакетиках с шоколадным порошком, вот почему нужно изготовить как можно больше рождественских коробок. Ги все еще работает быстрее меня, но ему нравятся мои свежие идеи, так что он не мешает мне экспериментировать и делиться своими творениями с клиентами во время наших поездок на фургоне.
А еще я делюсь своими новыми идеями с работницами Happy Noodles. Бабушка Ли полюбила мои трюфели с морской солью и зеленым чаем, а девочкам нравится розовая помадка и треугольники с чили. Понадобилось много времени, чтобы они начали хотя бы чуточку доверять мне; но я надеюсь, что это станет залогом более теплых отношений.
В закусочной много недель трудились рабочие. Теперь они ушли, и семья готовится снова приступить к торговле сразу после инспекции. Но пройти ее не так-то просто. Кухню переделали, в рабочей зоне ни пятнышка, но переулок по-прежнему неприглядный и темный, повсюду громоздится мусор, фасады заколочены. Чтобы придать ему лоск, надо как следует прибраться, привести в порядок витрины других магазинов, заделать выбоины, поставить ящики с цветами на окна, повесить вывески. Месяцы работы, даже если взяться всем вместе. Я уже обсудила это со Стефаном, который готов помочь, хотя и опасается реакции Махмеда. А мадам Ли и ее семья не меньше опасаются самого Махмеда, которого бабушка Ли называет Хо Доу, Черный Пес. Несчастье, говорит она мне, глядя, как он идет мимо. Я пытаюсь задобрить ее трюфелями с зеленым чаем, но тщетно.
Еще я отнесла образцы своей работы в La Bonne Mère, где Эмиль и остальные завсегдатаи попробовали три вида трюфелей, вишневые мандьян, розовую и фиалковую помадку и, конечно, santons de Margot. Наведение мостов всегда требует времени, но мне кажется, что вместе с шоколадным фургоном это наконец позволило нам вклиниться в сплоченное местное сообщество. Луи даже разрешил мне оставить у двери бистро небольшую стопку рекламных листовок: «Раздавать их я, конечно, не буду, но если
