Она пробуждается - Джек Кетчам
Орвилл проверил приборы – все работало исправно, затем включил носовые огни и осторожно двинулся с места. Ходовые огни мигали на море, словно светлячки. Но у Орвилла свет работал стабильно. Даже сквозь рев мотора он услышал, как Бетти шумит внизу.
Чем, черт возьми, занималась там эта женщина? Она должна подняться наверх к нему и смотреть, как он грациозно, словно лебедь, маневрирует среди покачивающихся на волнах плавучих шахматных фигур.
Какая же она шумная, старая дура. И всегда такой была. Вечно тявкает, не закрывает рта. И еще неуклюжая. Постоянно что-то роняет. Вот и теперь она, похоже, что-то опять уронила. Одним подарком меньше для ее непоседливого внучка или никчемной плаксивой подружки Дороти. Ну и хорошо.
«Отличная посудина!» – подумал он, проплывая мимо большой величественной яхты фирмы «Оуэнс». В свете своих огней он заметил, что там намечалась вечеринка. Высокий молодой человек нес банки с пивом и стаканы с коктейлем. Мелькнула стройная ножка молодой блондинки. «Странное они выбрали время, – подумал он. – Но, черт, не буду завидовать. Меня тут никакие вечеринки не ждут».
Он снова услышал грохот внизу.
Чертова женщина!
– Эй, Бетти!
Боже! Она пьяная, что ли? За ужином они выпили по полбокала каждый. Даже Бетти могла выдержать намного больше спиртного. Что она там громит внизу? Впрочем, с нее станется.
«Честное слово, если она сейчас спьяну начнет на меня наезжать, выброшу эту дуру за борт!» – подумал Орвилл.
Он напряг слух.
Уже лучше. Он услышал, как она поднимается по лестнице.
«Сейчас только обогну этот «Страйкер», а потом разберусь, в чем дело».
Места было достаточно, но он все равно подплыл поближе. Пусть задумаются немного. Сам Орвилл не переживал. Управлять «Бальтазаром» – это все равно что сидеть за рулем «Феррари». В шутку он слегка качнул яхту в сторону.
Рука Бетти легла ему на плечо.
– Подожди, – сказал он. – Секундочку.
«Потом я понюхаю, что там у тебя с дыханием».
Орвилл аккуратно обогнул нос «Страйкера». Это была последняя яхта. Теперь перед ним лежало открытое море.
Рука крепче сжала его плечо.
Слишком крепко.
«Какого хрена?»
Он развернулся.
Перед ним действительно стояла Бетти.
Только она была совершенно на себя непохожа.
Для начала – у нее недоставало одного глаза. Но ее это, похоже, не слишком волновало. Она стояла и улыбалась, верхний зубной протез исчез, нижний съехал набок. За ее спиной возвышался огромный, как грузовик, мужчина, у которого было что-то не то с шеей и плечом. Орвиллу это напомнило какое-то нелепое цирковое представление, потому что за спиной мужчины из трюма поднимались молодые люди, и с каждым, черт возьми, было что-то не то. А за ними появилась женщина. Прекрасная женщина. Орвилл смутно вспомнил, что где-то уже видел ее. Это безумное зрелище словно червь проникло в его внутренности и напугало так сильно, что кишечник не выдержал, а вместе с ним и мочевой пузырь. Но в то же время остальными мускулами он пошевелить не мог. Даже когда Бетти… «Я же любил тебя, Бетти!»… даже когда она подняла ракетницу и нацелила ему прямо в раскрытый рот.
А затем выстрелила.
Джордан Тайер Чейз
Делос
Он видел это во сне.
Гору, высокую и дикую, поднимающуюся из моря на фоне иссиня-черного неба.
Остров именно так и выглядел.
Он видел развалины и колонны с каннелюрами, лабиринты развалин, несколько лачуг пастухов, но они в основном находились на горе, которая господствовала над всем окружающим пространством. В безлунную ночь, освещенная одними только звездами, гора напоминала древнюю скалистую пирамиду, грозно возвышавшуюся над маленьким катером, подплывавшим все ближе.
Чейз чувствовал, что это место изучает его, присматривается к нему. Омывает волнами чистой энергии, от которой покалывало кожу, словно в нее вонзались кошачьи когти. Он беспрестанно курил. Ему было страшно. Страшно до дрожи в коленях. Он не сомневался, что у него есть на то причины.
Чейз закрыл глаза и впервые подумал, что знает, кто она такая и какой может быть его роль.
Гора приняла его в свое лоно, нашла, стала нежно свежевать свою добычу.
Доджсон
– Вы знали, что первой бессмертной была женщина? – спросил Чейз.
Доджсон сидел рядом с ним на носу катера, слева от него расположилась Билли, а позади – Мишель, Дэнни и Эдуардо. Ксения стояла за штурвалом и направляла катер прямо к горе.
В свете звезд лицо Чейза выглядело неестественно бледным, его кожа казалась прозрачной.
– Ее звали Гея. Мать-земля. Греки называли ее дочерью Хаоса. Тут нет ничего удивительного. В большинстве цивилизаций самые первые и старейшие божества – женщины. Мужчина появлялся позже, когда о нем вспоминали, и служил спутником богини. Но настоящей силой обладает она, Мать-земля, Мать кукурузы, или пшеницы, или ячменя. И все в таком же духе. Она – первый шаг из системы, замешанной на магии, и одна ее нога все еще остается там. Во время засухи или плохого урожая древние люди прибегали к магии. Они убивали во имя богини и поливали поля кровью. Симпатическая магия – подобное к подобному. Кровь, чтобы напоить иссушенное жаждой зерно, и зерно, чтобы накормить людей. Угадайте, Доджсон, кто умирал? Мужчина. Человек, которому уготовано было стать спутником Матери-земли. И этот человек всегда занимал достаточно высокое положение в обществе. Если он был стар и уже пережил свои лучшие годы, то – царь. Если же царь был еще полезен или слишком хитер, чтобы умереть, то ему находили замену – мужчину благородного происхождения, который выдавал себя за царя и которому какое-то время оказывали поистине царские почести. Много тысячелетий назад такое происходило здесь, в Греции. Затем жизнь стала более цивилизованной и люди попытались забыть этот обычай. Начался Золотой век: законы, гражданское общество, философия, искусство, математика, архитектура, правосудие. Но остались милые старые легенды о прекрасных юношах, погибших от любви к богине, о Нарциссе или Адонисе. Смягченная метафора, в которой сохранились отголоски того, что происходило в действительности. Ведь эти легенды зарождались в крови.
Доджсон взглянул на гору. При других обстоятельствах она могла показаться ему красивой. Теперь же выглядела холодной, пустынной, как будто, несмотря на несколько пастушьих домиков, там никто больше не мог жить.
Волны снова начали вздыматься. Все пути к отступлению были отрезаны.
– Вы ведь понимаете, к чему я веду? – спросил Чейз.
– Честно говоря, нет.
– Помните, мы говорили, что Греция меняется, приходит в упадок и отчаянно нуждается в обновлении.
– Конечно, помню, – кивнул Доджсон. – На мой взгляд, небольшое обновление не помешает всему миру.
– Согласен. И насколько мне известно, нечто подобное происходит
