Она пробуждается - Джек Кетчам
Дорога была неровной и вся поросла сорной травой. Билли споткнулась. Доджсон поддержал ее. Они шли медленно, не зная, на что могут наступить в темноте. Сквозь свитер Билли почувствовала, как вспотело его тело – легкую теплую влажность.
Постепенно дорога сужалась. Они взбирались по холму. Огоньки свечей притягивали ее взгляд к окну, как будто там, в доме, теплилась жизнь. Ее зрачки сузились. Остальной мир оказался погружен во тьму.
Мишель захныкала.
– Что случилось? – спросил Дэнни.
Билли едва видела их. Две темные фигуры шли впереди, слегка покачиваясь. Мишель пыталась отойти в сторону, но Дэнни бережно удерживал ее.
– Все в порядке… Мишель… все в порядке.
– Нет!
– …честное слово! Клянусь, это…
– Это не они! Не они! Нет.
Затем неожиданно она побежала, тенью проскользнув мимо Билли. Ксения обернулась, и на ее лице тоже появился страх. Билли отвернулась от освещенного окна, и когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела Мишель, стоящую перед ними с вытянутыми по швам руками.
– Мишель! – сказала Билли и начала спускаться к ней.
– Я туда не пойду!
Ее голос разнесся в ночном воздухе громким эхо.
«Змеи», – подумала Билли.
– Не пойду!
– Ладно, – сказал Дэнни, направляясь к ней. – Хорошо. Тебе не надо туда идти. Я побуду здесь с тобой. Все будет хорошо. Ладно?
Он протянул к ней руку, и она с жадностью схватилась за нее. Заплакала. Дэнни обратился к остальным:
– Ничего, если мы подождем здесь?
Он обращался ко всем, но все понимали, что ответить мог только Чейз. Они ждали. Но Чейз покачал головой. Билли показалось, что у него напряженный вид.
– Не знаю… здесь столько всего творится. Но… думаю, что можно. Думаю, все обойдется. Только будьте осторожны.
Дэнни кивнул:
– Мы останемся здесь, на дороге. Хорошо, Мишель?
– Да.
Билли взглянула на Чейза. «Почему? – подумала она. – Почему он не знает?» Если Чейз ничего не мог увидеть в этом месте, то и ей не хотелось входить в этот дом. У нее отпало всякое желание.
Она знала, что не стоит этого делать.
Почему никто не подошел к двери?
Криков Мишель было достаточно, чтобы…
Разбудить мертвых.
Билли задрожала. Ей казалось, что вместе им будет не так страшно. Ей казалось, что они обязательно увидят опасность.
Они пошли дальше. На этот раз она отвела взгляд от освещенного окна. Это было ошибкой. Возможно, серьезной ошибкой.
Камни на дороге плясали у нее перед глазами. Она чувствовала, что Мишель и Дэнни остаются позади, смотрят на них, представляла себе, как они молча обнимаются.
Теперь они поднимались в гору, стараясь держаться как можно ближе друг к другу. Билли отпустила руку Доджсона. Хотела, чтобы обе руки были свободными, на всякий случай.
Если бы только удалось унять дрожь!
Они добрались до двери из старого выкрашенного белой краской дерева. Чейз постучал.
Они подождали. Ответа не последовало.
Чейз открыл дверь и вошел внутрь.
Билли успела разглядеть три маленьких свечи, горевшие среди разбросанных в беспорядке инструментов, горшков, кастрюль, икон. В этот момент Билли поняла, что они здесь не одни, кто-то еще находится рядом с ними, ближе всего к Ксении, когда что-то зашевелилось в дальнем углу комнаты за потрескивающими свечами.
И она узнала свою мать.
– Билли! Билли, подойди, помоги мне перевернуться на бок! Так больно, Билли! Пожалуйста, будь хорошей девочкой!
Женщина лежала на кровати с посеревшим лицом, и Билли вспомнила, насколько сильно изуродовал ее рак. Да и как она могла об этом забыть?
– Да, конечно, – сказала она и пошла к кровати.
Мать страдала из-за пролежней. Даже морфин уже не помогал. Она постоянно мучилась от боли, и так будет продолжаться до самого конца. Врачи ясно дали это понять.
– Билли, помоги мне.
Она пожалела, что рядом не было медсестры. Переворачивать маму в одиночку было трудно. Даже при весе в семьдесят пять фунтов она казалась на удивление тяжелой. Как будто уже умерла. Как говорят, мертвый груз. Билли не нравилось так думать, но это было правдой. Кроме того, переворачивая маму в одиночку, она неизбежно причиняла ей боль.
Истощенная рука потянулась к ней.
Билли подошла ближе к кровати, не понимая, почему ее движения такие медленные, как во сне, почему отяжелели ноги. Ведь ее звала мама.
– Билли…
В ее голосе звучало столько боли. Когда-то у нее был замечательный голос: звонкий и мелодичный. Теперь он стал хриплым и дребезжащим. Она сейчас перевернет ее, а потом даст ей стакан с колотым льдом. Это немного поможет.
– Пожалуйста, Билли…
– Да, мама, – сказала она. Но ей так тяжело было двигаться, она с трудом переставляла ноги, словно засыпала на ходу. Билли потянулась к серой, иссушенной, покрытой пятнами материнской руке, зная, что если сможет прикоснуться к ней, то обязательно дойдет, преодолеет разделявшее их расстояние, поможет снять боль, боль, которая мучает ее маму, ее бедную маму, умершую пять лет назад посреди маленькой зеленой долины в Дербишире…
Скрюченная рука тянулась к ней.
Доджсон
…и Доджсон встал с кровати. На нем были штаны от его зеленой пижамы в полоску, а Марго в его пижамой рубашке готовила завтрак на кухне.
Через окно он увидел Ист-Ривер. Утреннее солнце светило ярко. Он почувствовал запах готовящейся яичницы с окороком, затем медленно подошел к Марго поближе, протирая спросонья глаза, вдыхая исходивший от нее утренний запах зубной пасты. От ее чистых влажных волос пахло травами.
– Ты сегодня весь такой мохнатый. Смотри, что я тебе приготовила.
Окорок громко лопнул на сковороде.
– Вижу.
Доджсон зевнул и потянулся к ней. Она ускользнула от его руки, засмеялась и помахала лопаточкой. Он пытался вспомнить, как все прошло этой ночью. Удачно или не очень? Если неудачно, значит, она просто задабривала его. Но, кажется, все замечательно. Он подумал, нужно ли ему ехать на работу и закончил ли он рукопись. Но не смог вспомнить.
Господи! Наверное, он вчера сильно напился. Возможно, у них все получилось не очень хорошо.
А впрочем, неважно.
– Иди сюда.
Он снова потянулся к ней, но она убежала в ванную, хихикая своим тонким глупым голоском, в котором, как он смутно помнил, позже появятся безумные нотки. Но ведь это было намного раньше, правда? В самом начале их отношений. Только как ему удалось?..
Поток мыслей рассыпался, вопросы остались без ответа.
Марго стояла в дверях их спальни. За ее спиной он заметил смятые простыни. Она наклонила голову и улыбнулась.
– Выключи плиту, – сказала она.
Он выполнил просьбу. Рычаг на плите повернулся как-то подозрительно легко. На
