Она пробуждается - Джек Кетчам
Жаль, никто не мог объяснить это Лейле.
«Если бы взгляд мог убивать…» – подумала она.
Но в то же время она не понимала, почему он здесь, с ней. Женщина, без сомнения, выделялась своей красотой. Но такое собственничество! Такой деспотизм! Едва она села за стол, как начала вести себя словно ревнивая кошка.
Но Доджсон не производил впечатления мужчины, который станет мириться с таким отношением.
Возможно, он и не мирился.
Их разговор иногда принимал неприятный оборот, и Доджсон смотрел на Лейлу недовольным взглядом.
– Мэнсон никого не убивал, – сказала Лейла. – Он просто привел с собой убийц. Но это уже их проблема, правда? Их слабость.
– Дело не в слабости, – возразила Мишель. – А в ответственности. Если я буду генералом и проиграю битву, это тоже моя ответственность, верно? Не только моих солдат.
– Да. Только Чарли Мэнсон не генерал. Он частное лицо, так же, как и мы с вами. Если я или Дэнни скажем тебе выпрыгнуть в окно, ты выпрыгнешь?
– Нет, конечно.
– Конечно, нет. Потому что он не имеет над тобой власти. Он не бог и даже не генерал, обычный человек. И не имеет никаких полномочий.
– Полномочия можно делегировать.
– И кому делегировал свои полномочия Чарльз, мать его за ногу, Мэнсон? – спросил Дэнни. – Замшелым типам с сальными волосами и парой стареньких пластинок «Beatles»?
– Да, им, – сказала Мишель.
Лейла откинулась на спинку стула и, глядя на Доджсона, обратилась непосредственно к нему.
– У него были красивые глаза, – мечтательно сказала она. – Я бы даже сказала, сексуальные. Думаю, я могла бы им заинтересоваться.
Некоторое время все сидели молча.
– Ну ладно, – сказал Дэнни. – Хорошо сказано! Мне, например, нравится подбородок Никсона, но я не извращенец.
Немки засмеялись.
Но было очевидно, Лейла хотела поддеть Доджсона, и Билли заметила, что Доджсон понял намек, и какое-то время они молча смотрели друг на друга, а растерянная Мишель возила по тарелке еду. Потом Доджсон извинился, тихо вышел из-за столика и отправился к туалету.
Билли понравилось его умение держать себя в руках.
Лейла и остальные стали молча есть, а Билли глядела ему вслед.
Она даже пожалела, что уезжала на следующий день. Отбивать чужих мужчин было не в ее правилах. Но если мужчина расстанется со своей девушкой, она могла бы без зазрения совести сблизиться с ним. И ей казалось, что отношения между Лейлой и Доджсоном уже практически закончились.
«Забудь, – сказала она себе. – Ты работаешь официанткой в пабе, а сюда приехала, чтобы провести двухнедельный отпуск… хотя нет, ты художница, и приехала в Грецию на две недели, чтобы любоваться красотами и рисовать то, что тебе захочется. С другой стороны, он – писатель, книги которого продаются в магазинах, она, скорее всего, модель, и кто знает, что на уме у таких людей? Глазом не успеешь моргнуть, как все станет хуже, намного хуже, это же и так понятно. Так что иди, изучай местную жизнь. Или загорай на солнце. Или занимайся сразу и тем, и другим. В одиночестве. Потому что теперь у тебя точно нет желания начинать отношения с этим мужчиной. Только не сейчас».
На мгновение сквозь лихорадочный туман перед глазами она увидела руку врача – темную ладонь на своем бледном голом бедре. Почувствовала отвратительный болезненный привкус во рту, больничные запахи и его пахнувшее сигаретами дыхание, когда он склонялся ближе, а сальная рука поднималась все выше.
«Нет, – подумала она. – Ни в коем случае. Куда поехать дальше? На Миконос или Санторини?»
Доджсон вернулся за столик, и Билли видела, как они с Лейлой, молча и враждебно сверля друг друга глазами, доедали свой ужин. Дэнни болтал с Мишель и немками, все они вели себя дружелюбно. Билли пыталась поддержать разговор о фармацевтической компании в Соединенных Штатах, но Доджсон и Лейла продолжали отвлекать ее.
Затем она почувствовала, как что-то трется о ее ногу.
«Чертовы кошки! – подумала она. – Они сведут меня в могилу!»
Доджсон
– Я хочу знать только одно, – прошептала Лейла, наклоняясь к нему, – с кем из нас ты сегодня уйдешь?
– Что?
Вопрос прозвучал совершенно нелепо. Он не предпринимал попыток подкатить к британке. Никаких. Он даже договорился с Андреасом из «Романтики», что снимет еще один номер, где они с Лейлой смогут уединиться. Но она спрашивала совершенно серьезно. Ее вопрос прозвучал как тихий, мягкий удар дубинкой.
– Лейла…
– Я просто хочу знать.
– Лейла, мы только что познакомились. Она подруга Дэнни.
– Мы все его друзья.
– Что это значит?
– Вы ведь живете все вместе в одном номере. Только не говори, что не трахался с Мишель. Кстати, как она тебе? Хороша? Настолько ли хороша, как, похоже, считает Дэнни?
– Лейла, прекрати!
– Может, мне самой проверить?
Он только и мог, что продолжать перешептываться с ней, пытаясь сдержать переполнявшую его ярость. Опять эти чертовы игры! Он заметил, что Билли наблюдает за ними. Меньше всего ему хотелось, чтобы Лейла закатила ему дурацкую сцену. Но, кажется, именно это она и собиралась сделать.
– Честно говоря, мне плевать, чем вы там занимаетесь, – сказала она. – Я просто хочу знать, с кем ты пойдешь сегодня в отель. Если, конечно, ты уже определился с выбором.
Больше он не мог этого выносить.
– Хорошо, я отвечу. Нас ждет отдельный номер. Мне показалось это хорошей идеей – провести ночь вместе. Но теперь я уже не уверен. Продолжишь в том же духе – и отправишься гулять на пляж, поняла?
Лейла начала что-то говорить, но он перебил ее:
– Нет, ты поняла меня? Просто заткнись, хорошо?
Она замолчала.
Он этого не хотел. Он никогда еще не встречал таких красивых, умных и чувственных женщин. Но она постоянно доводила его. А этого он совсем не хотел. Не хотел, чтобы ему выносили мозг: ни прошлой ночью, ни сегодня днем, ни сейчас.
«Боже мой. Чарльз Мэнсон!»
Доджсон поймал себя на мысли, что размышляет, как от нее отделаться.
Он чувствовал, что это будет не так просто.
Лейла
«Я могу подождать», – думала Лейла.
И тебя, мерзавец. И тебя, зеленоглазая сучка.
Я могу подождать.
Вас обоих.
Доджсон
Доджсон, Лейла, Дэнни и Мишель уходили последними. Билли и немки проявили тактичность и покинули их раньше, все равно за столом царила гробовая тишина.
Домой все шли через длинную и широкую долину, где известняковые утесы блестели в темноте, словно раскрытые ножницы. В такую ясную ночь, когда на небе сияли звезды, дул приятный легкий ветерок
