Она пробуждается - Джек Кетчам
Он думал, что переживает очередной бурный роман. Очередной неудачный выбор с его стороны. Один из многих. Он знал, что эта ночь станет прощанием с ней. Матала – слишком маленький город, чтобы оставаться здесь, ведь они постоянно будут встречаться, а это не сулило ничего хорошего. Одному из них завтра придется уехать на автобусе. Он в этом даже не сомневался. И теперь даже немного сочувствовал ей. Женщина оказалась психически неуравновешенной.
Доджсон пытался ей все объяснить.
– Ты не можешь так поступать со мной, – сказал он, – тем более на глазах у других людей. Черт, я бы никогда в жизни не поступил так с тобой. Такое поведение слишком… собственническое. Мы друг друга почти не знаем. Это какая-то бессмыслица. В конце концов, мы просто отдыхаем! Мы должны здесь весело проводить время. С той девушкой у меня ничего не было, но дело не в этом. А в том, что в такие места приезжаешь ради определенной свободы. Чтобы стать открытым, расслабиться, дружить, оставаться собой. Без всего этого какой смысл находиться здесь? Ради загара? Да загореть можно где угодно!
– Свобода лжет, – сказала она.
Дальше они шли молча.
Билли
Она сидела на террасе своего отеля, когда увидела, как они проходят мимо. За спиной у нее светился торшер, в руке она держала бокал с красным вином, на коленях лежал тяжелый артбук в мягком переплете, привезенный из Лондона. Билли надеялась, что они ее не увидят, и обрадовалась, когда их компания прошла мимо.
Доджсон показался ей приятным мужчиной. Жаль, что так вышло.
Билли решила уехать на Миконос. Оттуда можно на один день съездить на остров Делос, она слышала, что развалины в Делосе – восхитительное зрелище, мозаика на полу прекрасно сохранилась, терраса с львами вела от старого порта к городу и к самой высокой точке острова, где находились храмы Аполлона и Артемиды, которые, согласно легенде, появились там на свет. Билли рассматривала одну из мозаик из Дома масок, на ней был изображен бог Дионис верхом на огромном леопарде, которого он укрощал.
Билли взглянула на улицу.
«Ну и компашка», – подумала она.
Они уже ушли далеко, но даже на расстоянии Билли казалось, что походка Лейлы говорила о многом: ее сжатые в кулаки ладони, чеканные решительные шаги, осанка ее стройного мальчишеского тела – она словно пыталась сохранить нечто очень дорогое, и в этом ощущалось животное, агрессивное и… хищное начало.
Билли вздрогнула.
Она не могла отвести глаз от этой свирепой львицы.
Скорее всего, этой ночью Доджсон с ней переспит. Билли надеялась, что он отдает себе отчет в своих действиях.
Со вздохом она допила вино и закрыла книгу.
Завтра она поедет на Миконос.
Доджсон
Он посмотрел на часы. Двадцать минут четвертого. Они сидели за столиком на террасе, и коньяк почти закончился.
Дэнни разговаривал тихо, чтобы не разбудить соседей, они потягивали метаксу, пытаясь немного скрасить впечатления от прошедшего вечера. Доджсону это даже нравилось, у него появилась возможность подумать о Лейле, как вести себя с ней дальше, как дать понять, что он больше не собирается с ней спать – ни сегодня, ни когда бы то ни было.
Между тем Дэнни рассуждал о романе Фаулза «Волхв». Здесь его продавали во всех киосках. Сам он его не читал.
– …так вот, учитель приходит и извиняется, а тот парень, Кончис, ему говорит: «Да забей! Ты здесь, чтобы встретиться со мной. Я к твоим услугам! Жизнь коротка». И все это должно звучать загадочно, ведь непонятно, откуда Кончис обо всем узнал… но слушайте, я подумал, это же крутая фраза и ее можно использовать, когда знакомишься с девушками. Должно сработать. Слушай! «Ты пришла сюда, чтобы встретиться со мной. Я к твоим услугам. Жизнь коротка!» Ну я и попробовал.
Доджсон осушил свой стакан.
– И что же случилось?
– Все было замечательно. – Он налил Доджсону еще. – Только потом лечился от триппера.
Все рассмеялись.
– И знаешь ли, жизнь чертовски коротка, чтобы тратить ее на это.
Они снова рассмеялись, а потом замолчали, когда Мишель вылила себе в стакан последнюю метаксу. Дэнни откупорил вино и поставил бутылку на стол. Лейла тут же потянулась к ней. В стакане у нее все еще оставалось немного коньяка. Она отхлебнула большой глоток вина прямо из горлышка, проглотила и поставила бутылку себе на колени.
– Я тоже однажды болела этим.
Лейла впервые заговорила после того, как они расположились на террасе. Ее голос звучал тихо, буднично. Она не сводила взгляда со звезды, сиявшей на западе.
После небольшой паузы она продолжила. Остальные ее не перебивали.
– Я не сразу обратилась к врачу. Мне показалось, что это неплохой шанс. Был один мужчина, который мне очень не нравился. Вот я и подождала. И только потом пошла к доктору.
Она допила коньяк и налила себе вина. Поставила бутылку на стол. По очереди посмотрела на каждого из них. Ее глаза были прищурены, взгляд – жесткий.
– Господи Иисусе! – сказал Дэнни и покачал головой. – Сейчас-то ты не болеешь? Знаешь, я переживаю за моего друга.
– Пошел ты! – ответила Лейла.
На мгновение Доджсону показалось, что Дэнни сейчас ее ударит. Он наклонился над столом, его лицо побелело от гнева. И тогда Доджсон подумал: «Все, хватит. Это уже, черт возьми, слишком».
– Пошла ты, Лейла!
Мишель положила ладонь ему на руку.
– Дэнни…
Он смахнул ее.
– Нет!
Дэнни повернулся к Доджсону.
– Извини, старина, – сказал он. – Но что за прекрасный кусок дерьма ты сюда притащил? Она же охренеть как хороша!
У Доджсона все похолодело внутри. Лейла все отлично рассчитала. Выждала и нанесла удар.
Дэнни никогда прежде не буянил, никогда не злился.
«Да ведь ей это нравится, – подумал Доджсон. – Еще как нравится. Морочить людям голову. Она чокнутая. Я еще утром должен был догадаться. Вчера ночью, на пляже… тебя там не было!»
Затем он подумал: «Когда же ты наконец повзрослеешь? Научишься хоть немного разбираться в людях?»
Эти мысли промелькнули у него в голове, когда он уже собирался протянуть к Дэнни руку и сказать: «Тише, Дэнни, успокойся!», но не успел. Лейла вдруг вскочила с перекошенным лицом и, ощерившись, уставилась на них обоих. Она с такой силой оттолкнула стул, что он с громким стуком ударился о стену, а затем упал на бетонный пол. Лейла быстро прошла по террасе, распахнула дверь в комнату Доджсона и
