Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная
Последнюю мысль Полина проговорила шёпотом. Она ей очень нравилась. Куда лучше звучало, чем «навсегда застрять в Вейске». Когда они только ехали сюда, Полина была очень рада и в то же время немного в ужасе. Совершенно новое место, совершенно другие люди, незнакомые улицы и парки. В своём микрорайоне Москвы Полина уже знала опасные места. Знала, где можно ходить и где совсем нельзя.
Но новый город? Как узнать такие места не на своей шкуре?
Влад убеждал её, что нормальные люди вовсе не обязаны узнавать такие вещи именно путём собственных ошибок, но это лишь больше убеждало Полину, что она не имеет никакого отношения к «нормальным людям». Ведь она всегда знала, что ходить одной ночью через парк будет ошибкой.
Но она поехала. Ей хотелось оставить все за спиной и наконец забыть.
Скамейка. Шиповник. Боль.
Со спины раздались тяжёлые шаги. Полина вонзила ногти в ладонь, чтобы не подпрыгнуть с воплем. В доме нет никого, кроме них с Владом. Просто муж проснулся, пока она разглядывала двор.
Влад подошёл со спины, сонно и горячо выдохнул, отвёл её волосы в сторону и поцеловал в шею. Ещё и ещё. Полина знала, что он накрывает губами каждый торчащий позвонок, но все равно от этой ласки её всю словно прошивало миллионом иголочек. Приятно и самую капельку жутко. Наверное, она теперь совсем сломанная, раз любая ласка для неё обязательно совмещала эти две крайности, да?
– В магазин или сначала вернёмся в постель? – жарко шепнул Влад ей в ухо.
Полина снова сладко вздрогнула, но покачала головой. Нет, никаких отсрочек. Ей будет слишком большого труда отказаться потом от попытки остаться дома и продремать в пахнущих их любовью простынях до возвращения Влада из магазина. Такое уже бывало не раз.
Она натянула синие джинсы, горчичного цвета водолазку и ярко-жёлтый плащ. Полина полностью сменила свой гардероб. На ярких вещах настоял Влад. Он утверждал, что именно этого от неё никто не ожидает. Что она будет привлекать к себе внимание яркими одеждами. Но это только видимость. Ведь тот, кто заметит её пальто, вряд ли обратит внимание на неё саму. Уже холодало, лето пролетело незаметно. Когда каждый день похож на предыдущий, сложно не пропустить смену времени года. Полине было чуточку жаль этого лета. Который год она не бывала на море, не загорала на пляже, не ходила в лес за ягодами? Она уже не помнила.
Возможно, лето перед тем, как её жизнь была сломана, она тоже пропустила, полностью поглощённая учёбой и работой. Тогда ей не было его так жаль, ведь впереди было так много солнечных дней! Первый месяц или два после события Полина обещала себе ценить каждый прожитый день, подаренный судьбой. Но сделать это оказалось сложнее, чем она полагала. Вскоре оказалось, что радоваться каждому дню – это работа, и притом тяжёлая. Проще всего было злиться и грустить. Зачем она осталась жить? Чтобы работать, засыпать с таблетками и бояться каждой тени?
Для того чтобы прятаться за яркими одеждами стало проще, Полина перестала краситься. Раньше ей нравилось наносить макияж. Маленькие штрихи, которые подчёркивали красоту и скрывали несовершенства. Она словно укрывала себя настоящую этой тончайшей броней. Но броня не спасла её, и Полина согласилась выходить без неё. Она по-прежнему иногда заказывала любимые помады и тени, но лишь для того, чтобы накраситься для Влада.
Владу макияж не нравился никакой, но он старательно скрывал это. Полина видела это по его взгляду, по небольшим морщинкам, образующимся в уголках губ. А потом, уже в постели, Влад неизменно проводил большим пальцем по её губам. Он делал это мягко и нежно, но в первую очередь стирал так помаду.
Сейчас Полине хотелось хоть парой мазков обозначить губы, но она не стала. Магазин. Они просто идут за продуктами. Потом она вернётся домой, и можно будет подвести губы, подкрасить ресницы. Кажется, в той прошлой жизни она не случайно красила ресницы, брови и волосы в черный. Ее светлые глаза и бледная кожа идеально смотрелись с этим цветом. Родной пепельный делал её бледной мышкой, а волосы теперь всё время лезли в лицо при ветре из-за длины до середины уха. Но Полина прекрасно помнила, как насильник намотал волосы на кулак и приложил её головой о землю. И помнила, как теряла сознание с мыслями о том, как будут смотреться её чёрные волосы на зелёной траве.
Первый раз она сходила в парикмахерскую сразу после больницы. Следы на лице ещё не зажили, но красивая женщина с уставшим лицом ничего не спросила. Только сжала плечо, усаживая в кресло, и тотчас извинилась за это. А Полина приняла эти извинения с радостью – ей не захотелось кричать и бежать прочь от чужого прикосновения, разве это не прекрасная новость?
Впрочем, радовалась она рано. Прикосновения когда-то близких людей: родителей, подруг, бывших однокурсников, коллег – они все давались мучительно тяжело. Тело против воли сжималось, даже если она стояла прямо. Мышцы напрягались так, словно Полина ждала удара.
Самое забавное – хоть Полину это совсем не смешило – было в том, что, постоянно находясь в ожидании удара, удар она пропустила. Именно от того, от кого совсем не ожидала.
Она уже вернулась в свою квартиру, на этот раз с Владом, но все ещё тянулась в родительский дом, где могла спрятаться в раковине прошлой жизни, где всё ещё хорошо. С выписки из больницы прошло ещё недостаточно времени, чтобы отпустить всё. На тот обед она пошла без Влада. Он избегал общаться с её родителями, и в тот день Полина поняла, что для этого у него могут быть свои причины.
«Не стоило тебе ходить через аллею в темноте», – в сердцах произнёс отец и бросил салфетку на пустую тарелку.
Полина не помнила, о чем они говорили. Но точно не о том, что с ней произошло. Она ни с кем не хотела это обсуждать, кроме следователя, и до сих пор её желание все поддерживали.
«Что ты хочешь этим сказать, папа? – дрогнувшим голосом произнесла Полина и растерянно добавила: – Ты считаешь, что я виновата в том,
