Личное дело (СИ) - Никонов Андрей

Петля провалялся без сознания до момента, когда начались выстрелы, он быстро сориентировался, задом слез с крыльца, и закатился под него, прикрывшись старым вонючим мешком. Он видел через щели, как приехала Манька, маруха главаря речинских, и как Ким её пришил, как Хромой, хоть и в крови, но живой, ушёл в сопровождении корейца и здоровяка. Петля терпел боль и неудобное положение тела, он дождался удобного момента, когда хозяева зоопарка успокоились и скрылись где-то на территории, обсуждая, как сегодня повезло с мясом медведю, а Сёма болтался поблизости, поедая чёрствые пироги. Он случайно заглянул под крыльцо, от неожиданности выронил недоеденный пирожок, и широко распахнутыми глазами уставился на незнакомого человека. Петля вылез, отряхнулся, поманил за собой Сёму за дом, там остановился, положил руку тому на плечо.

— Тебя ведь Семёном кличут?

— Ага, — пробасил Сёма.

— Слышь, Семён, дело есть, да не тушуйся так. Ты ведь, как Маньку убили, видал?

— Кого?

— Ну Маньку. Марфу Серафимовну.

— А… Ага.

— Что думаешь?

Семён сморщил лоб, пожал плечами.

— Вот и я о том же, за такое реченские по голове не погладят. Я-то свой, приглядывал, чтобы всё гладко прошло, расскажу, что ты молодец, не побежал сдавать, так Хромой тебе ещё бабок отвалит.

— Да? — с сомнением спросил верзила.

— Конечно. так что ты здесь походи, охраняй всё, а я мигом обернусь, сообщу кому следует. Только молчок, что меня видел, никому ни слова, полная конспирация, а то деньжат не видать.

Петля оставил задумчивого Семёна мечтать о червонцах и загадочной конспирации, а сам быстрым шагом заспешил к старой военной дороге. До Второй речки следовало добраться как можно скорее, доложиться, иначе потом самого Петлю и обвинят первого.

Глава 18

Глава 18.

Травин за этот день фамилию Нейман услышал несколько раз.

Первым упомянул его Хромой-Белинский, сказав, что тот служит в советской разведке, и хорошо был знаком с покойным Анатолием Петровым.

Вторым был Фёдор Туляк. Агент третьего разряда сидел в своей комнате и пил водку. Точнее, пытался пить, от одного стакана и без закуски его развезло, к приходу Сергея фотограф лыка не вязал, но заплетающимся языком кое-как рассказал, что Веру прямо из управления увёз уполномоченный ОГПУ. Слово «уполномоченный» Федя осилил с третьего раза, зато фамилию Нейман произнёс с первого и с ненавистью. Других подробностей Травин от него не добился, Федя на внешние раздражители реагировал слабо, и всё порывался куда-то бежать и спасать, но перед этим лечь и уснуть. Когда Сергей проверял бак с водой на кухне, из комнаты Туляка раздался громкий храп.

— Дела-то творятся, — хозяйка квартиры выползла на шум, держась за поясницу, — жилец бывший растратчиком оказался.

— Да что вы говорите? — вежливо удивился Сергей, нюхая воду, сегодня её набирали явно из местного колодца.

— Истинно так, убил одиннадцать человек, обокрал, а деньги растратил. Сто тыщ, — Аграфена Степановна ногой пододвинула под стол разбитый изразец с печки, её одежда была щедро припорошена пылью, — расшвырял по ресторанам да на девиц, ни копейки не осталось. Уж я искала…

Хозяйка замолчала, поняв, что проговорилась, но Сергей скользкую тему развивать не стал.

До разговора с квартирной хозяйкой ему пришлось побегать по городу. Сперва Травин убедился, что Ким вернулся в дом Фальберга, потом отправился в «Версаль», где от пожилого конторщика узнал, что Веру Маневич увезли в милицию. Конторщик неодобрительно поглядывал на потрёпанные и в грязных пятнах брюки Сергея, на порванный рукав пиджака и ссадины на руках, но внутрь пропустил. В номер никто не заходил, доберман дрых на диване возле портфеля с рабочими штанами, и Сергея встретил вялым помахиванием обрубка хвоста. Молодой человек переоделся в полукомбинезон, кое-как умылся, и покинул гостиницу через чёрный ход.

От «Версаля» Сергей прогулялся до железнодорожного вокзала, где заглянул в камеру хранения, потом зашёл во двор дома на Пекинской, чтобы откопать из кучи угля томпсон. С торчащим из портфеля стволом автомата, замотанным в тряпку, он хотел было улизнуть незамеченным, но был остановлен преддомкома Горликом. По виноватому выражению лица Матвея Ивановича, Травин понял, что новости неутешительные.

— Гусля выходит, который сменщик Борщова, — сказал Горлик, гладя Султана по голове, — испужался, что ты его подсидишь, сразу выздоровел, паразит. И спина, мол, как новая, и вообще пролетарская медицина на ноги поставила. Ты уж извиняй, товарищ Травин, что дальше не сможем тебе платить, потому как фонды, они не резиновые, а три дворника на один двор перебором будут. Но ты загляни ко мне в понедельник, я тебе рекомендацию для комхоза дам.

Травин заверил его, что не в обиде, перекинулся парой слов со знакомыми портовиками, в комнате на улице Комаровского оставил Султана охранять кусок мяса на косточке, и уже в сумерках отправился обратно, на Суворовскую. Засаду Сергей не обнаружил, обойдя участок, только соседских собак вспугнул, одноэтажный дом с башенкой стоял цел и невредим, Белинский после ударных доз обезболивающего спал в горнице сном младенца.

Кореец хлопотал на кухне, что-то стряпая, он бросил на Сергея полный ненависти взгляд, и отвернулся. По напряжённой шее и плечам, по тому, как решительно Ким сжимал нож, было видно, что он готов к любой подлости со стороны Травина.

— Развязался? — спросил Сергей.

— Да уж без твоей помощи.

— Чего готовишь? Я жрать хочу, весь день на ногах.

— Живопырки ещё открыты, там и пожри.

— Речинские ещё не заявлялись?

— Тебя ждут.

Травин сделал вид, что обиделся, достал ствол томпсона, присоединил деревянные пистолетные рукояти и вставил магазин. Эту модель, без приклада, очень любили североамериканские гангстеры и полисмены за компактность, вместительность магазина и скорострельность, которая позволяла положить толпу народа за считанные секунды. За это лёгкий пулемёт, или правильнее — пистолет-пулемёт, расплачивался пробивной мощью и точностью, но в замкнутых помещениях он действовал отлично.

Собирал машинку Сергей медленно, чтобы у Кима была возможность напасть, однако кореец форой не воспользовался. Вместо этого он налил бульон в миску, присел рядом с Хромым, и попытался того напоить, но спящий бандит только пузыри пускал. Когда Ким в очередной раз наклонился, чтобы поднять ложку, Хромой открыл левый глаз и пристально посмотрел на Сергея.

— Эй, — позвал корейца Травин, — погляди сюда.

Ким резко повернулся, ожидая, что сейчас в него выстрелят, но в руках у Сергея был не томпсон, а фотография.

— Эту женщину видел?

Кореец равнодушно взглянул на фото Лены Кольцовой из личного дела «Совкино», покачал головой.

— Кто это?

— Её убили вместе с Петровым.

Вот теперь Ким вздрогнул.

— А ты ей кто, муж?

— Нет, старый знакомый.

— Вон оно что, — в голове Кима медленно проворачивались шестерёнки, складывая одно с другим, — я в толк никак взять не мог, зачем тебе Верка, а ты, значит, по другому делу совсем. Может, ты этого Петрова и порешил, из ревности, а потом и эту лярву задушил?

Кореец был настороже, но прямой в лоб пропустил. Хоть сознания не терял, вокруг всё словно поплыло, Ким размахивал ложкой и миской, отбиваясь от невидимых врагов, которые сперва его тянули куда-то, потом посуду отобрали, и примотали парня к стулу. Второй раз за день связали. Когда зрение прояснилось, перед ним маячило лицо ненавистного здоровяка.

— А ведь я тебе не говорил, что её задушили, — Сергей пододвинул второй стул, сел напротив, достал из кармана бумажник, а оттуда по одной и медленно — одиннадцать бумажек по червонцу, ориентируясь на выражение лица Кима. — Деньги, значит, любишь? Давай так, ты мне всё расскажешь по секрету, от кого про неё узнал, а я тебя в живых оставлю и ещё приплачу. Соглашайся, дело верное.