Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

— Нет, не сидел бы. Они все мертвы. Все до единого. Гамбино. Анастасия. Профачи. Чарли Лаки. Фрэнки Шотс. Даже председатель совета директоров, Мейер Лански.

Джузеппе Склафани снова плюнул.

— Мужество… я сделал то, что мы должны были сделать, папа. Хочешь сказать, у меня не хватило смелости сделать то, что нужно? Как у тебя только язык поворачивается!

— Тоже мне, великое мужество!

— Этого было достаточно.

— Это дело должно быть сделано, — прорычал Джузеппе Склафани.

— Снова рисковать?

— Нужно взвешивать риски, — прохрипел старик, вытянув руки и двигая ими вверх-вниз, словно чашами весов. — Какой риск больше? Вот в чём вопрос.

— Тем двоим это не понравится. Эдмондс может сломаться.

— Эдмондс должен поверить, что это был несчастный случай.

2

— Я подумал, вам будет интересно это узнать, лейтенант, — сказал Билл Маккрори. — Могу я предложить вам выпить? Курение в офисе вредно для рыбок. А вот глоток скотча, если только он не вызовет у них зависть, похоже, вреда не приносит.

— Ну, я вообще-то на службе, — отказался Коломбо. — В другой раз. Так вы собирались рассказать мне о завещании.

— Сначала я был немного раздосадован, — признался Маккрори. — Я был его юристом и другом много лет и полагал, что он доверит составление завещания мне. Но, взглянув на документ, я понимаю, почему он поручил это другому адвокату.

— И почему же, сэр?

— Потому что он оставил мне часть состояния. Если бы я составлял завещание, по которому сам же получаю наследство, его можно было бы оспорить. Конфликт интересов, нарушение этики…

— Понятно. Ну и… что есть в этом завещании такого, что мне следует знать?

— Он оставил мне четверть миллиона долларов, — произнёс Маккрори. — Ещё четверть миллиона оставил Карен Бергман. Четверть миллиона — профессору Джону Трэбью. Домработнице и секретарше он оставил по десять тысяч. Остальную часть состояния он завещал «Трастовому фонду Пола Друри», назначив меня, профессора и Карен попечителями. Что может быть интересно, так это то, кому он не оставил ничего. Алисии! Она даже в нём не упомянута — и она в ярости.

— Могу её понять, — кивнул Коломбо.

— Сложность состоит в том, что делать с фондом. Завещание предписывает попечителям использовать несколько миллионов долларов, которые поступят в фонд, для сохранения исследовательской информации в его компьютерной библиотеке, для предоставления доступа к ней учёным и для поощрения публикаций работ, основанных на этих материалах. Проблема, конечно, в том, что вся компьютерная информация была утеряна.

— Нет, сэр.

— Что?

— Я хотел бы поговорить конфиденциально, сэр. Вы сможете какое-то время хранить один секрет?

— Да, разумеется.

— Компьютерная информация не утеряна, — сообщил Коломбо. — Она у нас, в хранилище вещественных доказательств полиции: около двухсот двадцати микродискет. Копии этих дискет уже загружены обратно в два компьютера мистера Друри. Их снова можно изучать, точно так же, как до смерти мистера Друри.

— Значит, его убийство было напрасным!

— Если мистера Друри убили, чтобы предотвратить обнародование того, что на этих дисках, кто-то совершил большую ошибку, — подтвердил Коломбо. — Мистер Друри хранил копии. Похоже, это копии всего — не только материалов по Кеннеди, но вообще всего.

— Я ценю, что вы доверились мне, лейтенант.

— Вы не имеете никакого отношения к убийству мистера Друри.

— Откуда вы знаете?

Коломбо улыбнулся.

— Если бы вы его убили, вы бы не дали мне ту плёнку с автоответчика с фиксацией времени, которая была столь очевидной подделкой.

— Подделкой?

— Да, сэр. Звукорежиссёру понадобилось меньше получаса, чтобы это выяснить. Не знаю точно, как он это сделал. Что-то связанное с замедлением плёнки, изучением рисунка на осциллографе, и всё такое. Кто-то взял имевшуюся у него запись голоса мистера Друри — вероятно, с их собственного телефонного автоответчика — и переписал её на маленький плеер вроде «Sony Walkman». Затем этот кто-то позвонил на ваш номер и проиграл в трубку запись. Им, может, и казалось, что звучит нормально, но при анализе выяснилось, что качество звука ухудшилось в процессе перезаписи с голоса на диктофон, потом на другой диктофон, потом на автоответчик. Приборы это доказали.

— Кто это сделал, лейтенант?

— Это сложный вопрос, сэр. Когда мы будем знать это наверняка, мы будем точно знать, кто убил мистера Друри.

3

Карен Бергман уже ждала его, когда Коломбо прибыл в офис «Пол Друри Продакшнс».

— Поздравляю с большой удачей, мэм! — сказал он. — Я был в офисе мистера Маккрори, и он рассказал мне о завещании.

— Кроме того, — добавила она, — мне предложили работу. Я снова буду «крикуньей», буду делать то, что делала до прихода на «Шоу Пола Друри».

— Кем, мэм?

— Ну, вы знаете, на утренних игровых шоу есть девушка, которая визжит от восторга, когда участник что-то выигрывает. Может, прыгает на месте. Думаю, в этот раз я, пожалуй, попрыгаю.

Спустя неделю после смерти Пола Друри она всё ещё носила то, что он ей предписал — белую блузку и узкую чёрную юбку, — словно хранила ему некую верность. Коломбо заглядывал в её личное дело и знал, что ей двадцать семь лет, хотя выглядела она на двадцать один.

— Я попросил вас встретиться со мной, потому что вы знаете, как запускать поисковые программы на компьютерах мистера Друри, — произнёс он.

Она пожала плечами.

— Было бы где искать, — заметила Карен.

— Только между нами, мэм: искать есть где. Мистер Друри хранил копии всех своих материалов. Компьютеры перезагружены с дискет — тех самых двухсот с лишним дискет, о покупке которых вы мне рассказали.

— Боже мой!

— Миссис Друри и мистер Эдмондс поговаривают о том, чтобы всё-таки сделать ноябрьское шоу. Я им ещё не говорил, что материал спасён. Пожалуйста, и вы не говорите. Во-первых, мы хотим убедиться, что всё действительно в порядке. Не хотелось бы говорить им, что всё спасено, а потом разочаровывать, если выяснится, что дела плохи.

— Я вас прекрасно понимаю, лейтенант, — ответила она, изогнув бровь.

— Да, мэм, вероятно, понимаете. Э-э… Пойдёмте в кабинет мистера Друри. Джеральдо говорит мне, что всё уже работает по высшему разряду.

Коломбо не переставал испытывать трепет перед кабинетом Пола Друри. На этот раз он прошёл за стол, чего никогда раньше не делал, и