Смертельная месть - Андреас Грубер
— О боже! — Она вымученно рассмеялась. — Я никогда не встречалась лично ни с одним из них.
— А документы? — впервые вмешался Пуласки.
— Я получала их по почте. Все остальное обсуждалось по телефону.
— Вы говорили с Инкой Лер? — спросил Пуласки.
Ульман задумчиво нахмурилась.
— Да, так звали управляющего директора, однако нет… — она подняла глаза, — я говорила только с бухгалтером компании.
— А как его звали?
Ульман пожала плечами.
— Понятия не имею. Я даже не уверена, называл ли он мне когда-нибудь свое имя. Он был просто бухгалтер. — Она вынула фотографии из ванночек, дала жидкости стечь и повесила их на шнурок, закрепив прищепками.
— А номер телефона?
— Уф, у меня его больше нет — это уже мой пятый сотовый.
— Как звучал его голос? — спросил Снейдер.
— Мне нужно подумать… — Внезапно она подняла брови. — Да, я его помню. Пожилой джентльмен, изысканный, терпеливый, с саксонским акцентом… но звучал не особенно приятно.
— Вы узнаете этот голос? — спросил Пуласки, после чего она удивленно посмотрела на него.
— Спустя столько лет? — Она пожала плечами. — Возможно.
Пуласки ободряюще посмотрел на Снейдера. Тот уже достал свой мобильный телефон. Прием здесь внизу был плохой, но этого будет достаточно. Он позвонил Марку и сразу же перебил его, как только тот ответил.
— Проиграй мне аудиофайл Хильдебрандта — сейчас! — Затем передал трубку Ульман.
Она с удивлением прижала его к уху. Через несколько секунд Снейдер услышал через динамик голос бывшего полковника Штази.
«…Истинный социалист отважен, умен и до самой смерти искренне готов защищать правду, которую он познал…»
Она даже не дослушала запись до конца и вернула трубку Снейдеру.
— Звучит немного моложе, но да — это он. Несомненно. — Она кивнула. — Даже тогда этот слегка самодовольный тон вызывал у меня мурашки по коже.
— И до недавнего времени, то есть еще тринадцать лет назад, вы общались с этим бухгалтером? — скептически спросил Снейдер.
Ульман кивнула, после чего Пуласки прошептал ему:
— Значит, он не умер в Ростоке в 1999 году.
Снейдер кивнул. «Что-то здесь не так».
— Вы сказали, что получали документы по почте, — уточнил он. — Они все еще у вас?
Она покачала головой.
— После каждого годового отчета я возвращала их в коробке на абонентский ящик — и нет, номера я не помню.
Пуласки простонал.
— Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Но… — глаза Ульман засияли, — я скопировала регистрационные документы компании и последнюю налоговую декларацию со своими комментариями. На случай проверки или если будут какие-либо запросы из налоговой инспекции — но этого не произошло.
Грудь Снейдера сжалась.
— Мне нужно немедленно уйти отсюда. — Он прижал большие пальцы к вискам. — От этого запаха у меня болит голова. Кроме того, я хотел бы взглянуть на эти документы.
— Все равно я уже закончила здесь — пойдемте со мной.
Вскоре они сидели в гостиной, пинчер устроился в корзине рядом с камином, а Ульман достала из шкафа старые папки-регистраторы и теперь разложила их на журнальном столике.
Некоторые документы в прозрачных файлах уже настолько слиплись, что сошла краска для принтера.
— Это устав VSU. — Она вытащила из файла листок бумаги.
— Нотариально заверенный, — заметил Снейдер. — Нотариус еще жив?
Ульман громко рассмеялась.
— Ради бога, нет, он уже тогда был стариком. Умер… — она на мгновение задумалась, — более двадцати лет назад.
Снейдер пролистал всю стопку и нашел черно-белую копию удостоверения личности Инки Лер. Эта темноволосая женщина была довольно обычной и ничем не примечательной, но стрижка «бубикопф» выделяла ее, делала даже интересной и привлекательной в каком-то смысле.
Пуласки подошел ближе:
— Вот, значит, как она выглядит.
Снейдер достал телефон, сфотографировал копию ее паспорта с подписью и отправил Марку и Мийю.
— Вы можете взять документы. — Ульман подвинула к ним бумаги. — Обязательный срок хранения давно закончился, и я бы в любом случае вскоре все это выбросила.
Снейдер и Пуласки просматривали бумаги.
— В последней поданной вами налоговой декларации упоминаются услуги третьих лиц на сумму 800 000 евро, — заявил Снейдер.
— Да, насколько я помню, они были ежегодно.
— И что? — Он поднял брови. — Где детали на этот счет?
Ульман помогла ему с поиском и предоставила четыре счета, которые были выставлены фирме.
— VSU привлекала в общей сложности трех субподрядчиков, — пояснила Ульман. — Вот счета-фактуры от этих компаний.
Один раз счет за услуги выставила биогазовая станция в Рохлице, один раз — мусоросжигательный завод в Майсене, и дважды — автосвалка с прессом для металлолома во Фрайберге. Каждый счет на сумму более 200 000 евро.
— Вы знаете эти компании? — спросил Пуласки.
Она пожала плечами.
— Изначально это были ветхие сараи, находившиеся на грани банкротства, но благодаря сотрудничеству с VSU они несколько восстановились.
Снейдер собрал все документы.
— Больше у вас ничего нет?
Ульман покачала головой:
— Это все.
— Вы никогда не задумывались, почему фирма с ограниченной ответственностью, работающая в сфере подбора персонала, консалтинга и услуг, ведет дела с мусоросжигательным заводом, биогазовой станцией и автосвалкой с прессом для металлолома? — Снейдер пристально посмотрел на нее.
Она поморщилась.
— Конечно, задумывалась. Я понимаю, очень похоже, что фирма была создана для отмывания денег через сделки с другими компаниями. Но… — она пожала плечами, — формально все документы и счета были в порядке, никаких признаков нарушения закона.
Отмывание денег! Снейдер взглянул на Пуласки. Вот почему они основали общество с ограниченной ответственностью! Его веко дернулось. Но еще и по другой причине! Внезапно он понял, как и куда исчезали тела.
Глава 71
Пятью часами ранее
Три дня и четыре ночи их держали в плену, как животных, в круглом бетонном бункере. Им давали только пить воду, а справлять нужду приходилось в жестяные ведра. Кроме того, они все еще были в наручниках. Но хуже голода и ужасного унижения для Ясмин была неизвестность относительно того, что с ней произойдет в ближайшие дни.
Все вместе они регулярно пытались звать на помощь, но их никто не слышал. Через вентиляционные отверстия в потолке они замечали, как менялась погода на улице. То светило солнце, то было облачно и моросил дождь, а затем наступала прохладная ночь. Все попытки открыть тяжелую металлическую дверь, как и добраться до одной из щелей, оказались безуспешными.
На рассвете четвертого дня Ясмин едва могла стоять на ногах. Живот у нее больше не урчал, но ее мучили жуткие головные боли и боли в суставах, а
