Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер
В тишине машины раздаётся резкий звук рвущейся ткани. Он срывает с неё что-то маленькое, алое, и суёт в карман.
«Нет… остановитесь, сэр…»
Он наклоняется ниже, тяжёлой ладонью зажимая ей рот. Я даже не видел, как он расстегнул ширинку, но его обнажённые бёдра уже напряжённо движутся поверх неё. Она отворачивает голову в сторону, и тёмное пятно слёз растекается по ткани сиденья. Из-под его ладони доносятся булькающие, захлёбывающиеся звуки. Он кряхтит. Всё кончается так же внезапно, как началось. У меня в животе — ледяная пустота и стыд.
Это было наказание? Мы же отвезём её в участок?
Но папа делает наоборот. Он позволяет ей вылезти на обочину, в хлещущий дождь.
«В следующий раз — в камеру, шлюха». Его смех эхом провожает её, пока она, спотыкаясь, бежит прочь.
Он не говорит со мной всю дорогу домой.
Дома нас уже ждёт мама.
«Где вы были?» — её голос ледяной, руки упёрты в боки.
«Взял его на смену», — бурчит папа.
«Он бледный, как полотно», — выдавливает она. «Опять свою шлюху при нем показывал?»
«Нет!» — его рык сотрясает прихожую. «Мы лишь устроили арест...».
«Бенни, — мама поворачивается ко мне, заслоняя собой отцовский предупреждающий взгляд. — Кого он арестовал?»
«Де… девочку», — выдыхаю я.
Она разворачивается к отцу с такой скоростью, что ветерок бьёт мне в лицо. И начинает бить его. Кулаками, ладонями, сбрасывая с себя годами копившуюся ярость.
«Ты конченный извращенец! Я ненавижу тебя! Убирайся!»
«Да какое тебе, чёрт возьми, дело, а? Я тебе твою долбанную куклу вернул, психованная карга!»
Его рука сжимается в кулак, отводится назад — и со страшным хрустом обрушивается ей по щеке. Мама падает на грязный пол прихожей, бессильная и сломленная.
«Я не переживу этого снова…» — её голос — сплошной всхлип. «Я уйду из этого дома».
Он издаёт животный рёв и ногой проламывает дыру в гипсокартоне. «Это МОЙ дом, Патриция! МОЙ дом!»
«Тогда это мы уйдём!» — она кричит, и всё её тело бьёт мелкая дрожь.
Отец опускается перед ней на колени. Его лицо искажено — в нём смешались ярость, отвращение и что-то нечеловеческое.
«Уйдёшь — сгною тебя в земле вместе с другими сломанными куклами. Клянусь. Попробуй, сука».
Его взгляд на миг цепляется за мой, полный немого предупреждения, прежде чем он вскакивает и с грохотом хлопает дверью.
И, несмотря на его ядовитые угрозы, к моему величайшему изумлению, он не возвращается.
Пока что…
«Что случилось с той девочкой?» — голос моей любимой куколки хриплый, иссушенный.
Я моргаю, выныривая из оцепенения, и смотрю на неё. Не осознавал, что проговариваю мысли вслух. Её усталый взгляд скользит к Глупой Куколке, а потом возвращается ко мне.
«Какая девочка?»
«Новая Бетани?»
«Хм-м-м, — протягиваю я со вздохом. — После месяца заточения, пока мама превращала её в «идеальную куклу», мне стало любопытно. Я отпер дверь». Я качаю головой. «Она выскочила из дома ещё быстрее, чем ты когда-то».
«Значит... она на свободе?» В её голосе — трепетная надежда, и мне почти хочется соврать.
Но я не лгу.
«Нет, — шиплю я. — Она нарушила правила. И теперь она, чёрт возьми, мертва. Она добежала до опушки леса, прежде чем мама пристрелила её из отцовского охотничьего ружья».
Я сжимаю кулаки и делаю шаг к ней. «Мама заперла меня на три дня без еды за то, что я её выпустил. Всё равно она была браком».
«Что ты имеешь в виду?» Её дыхание, тёплое, касается моего лица. Я вдыхаю её запах, изучая безупречные черты.
«У неё была тонкая верхняя губа. Боже, это было уродство. Мама всё равно не оставила бы её надолго».
Я поворачиваюсь уйти, но лёгкое прикосновение к моему плечу заставляет замереть. «Настоящая Бетани... ты скучаешь по ней?»
На самом деле, я не помню, чтобы скучал. Помню лишь её печаль и смерть. Смутные проблески в памяти да волну гнева, которая когда-то была болью от её потери. Всё это теперь ускользает от меня.
Нельзя скучать по тому, кого ты по-настоящему не знал. А я не знал всех её страданий.
«Я даже не уверен, что она была мне родной сестрой», — отвечаю я. Эта мысль всегда грызла меня изнутри. Наверное, была, раз я её всегда помню... а что, если она была одной из тех, кого папа приводил для мамы? Как и все остальные?
«Значит, твой отец...» — начинает она, но я устал от этой беседы. Работа ждёт.
«Иди спать, Грязная Куколка.»
ГЛАВА ЧЕТВЕРТРАЯ
«ДРЕВЕСНЫЙ УГОЛЬ»
ДЖЕЙД
«Тебе надо нарастить мяса на эти кости, Филлипс», — его голос, низкий, с утренней хрипотцой, прокатился по моей коже, прежде чем я почувствовала лёгкую остроту его зубов на внутренней стороне бедра.
Всё моё тело отозвалось на это глухой, сладкой дрожью. Мы были вместе не так давно, но каждый раз был как первый — навязчивый, ненасытный, как потребность в воздухе.
«А я думала, парни помешаны на худышках», — парировала я, приподнимаясь на локте. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовало золотые дорожки на его спине, на широких плечах, на каждом чётком рельефе мышц. Он был создан, чтобы его разглядывать.
«Поправлю, — его дыхание стало горячим на моём животе, а язык провёл медленную, влажную линию к пупку. — Настоящим мужчинам нравятся женщины. С изгибами. С тем, за что можно ухватиться. А я, — он посмотрел на меня снизу вверх, и в его глазах вспыхнул тот самый, хищный, знакомый огонь, — я очень даже настоящий».
Жар, густой и тягучий, разлился под кожей. Он играл со мной, а я уже теряла нить мысли, мне хотелось лишь вцепиться в его тёмные волосы и утонуть в нём целиком.
«Но «костлявая» — это твои слова, — не сдавалась я, голос стал немного хриплым. — Значит, я для тебя девчонка? Должна сказать, детектив, ты вводишь подозреваемую в заблуждение».
Его взгляд потемнел, стал непроницаемым. Ответом стали не слова, а поцелуи. Они спускались вниз, медленно, неумолимо, выжигая путь через дрожащую кожу живота, пока он не оказался там, где я уже была мокрая и готовая для него. Его губы обхватили мою выбритую, нежную плоть, а зубы — осторожно, почти нежно — прикусили одну из опухших от желания губ. Я ахнула, выгнув спину, и увидела его взгляд — сосредоточенный, влажный, полный тёмного удовольствия.
«Ты — женщина, — прорычал он, отпуская меня. Звук его голоса заставил сжаться что-то глубоко внизу живота. — Настоящая. Просто тебе нужен запас сил. А то я тебя сломаю».
