Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер
Он смотрит на меня, и в его взгляде нет жалости. Есть понимание, глубже любого сочувствия. «С тобой всё будет хорошо», — говорю я ему, и начинаю верить в это сама.
«Пойдём, Диллон, — говорю я, вплетая свои пальцы в его. — Пойдём на УЗИ. Посмотрим, кто там».
Ладони его, шершавые и тёплые, охватывают моё лицо, и это прикосновение смывает последние следы пепла. Он смотрит на меня, и в его карих глазах — целый мир, который он мне дарит. «Я же говорил. Время — просто бумажка. Мы уже семья. Несмотря ни на что».
Я киваю, прижимаясь щекой к его ладони. Улыбка сходит с лица, уступая место серьёзности, почти суровости. «Несмотря ни на что, — повторяю я шёпотом, и где-то глубоко внутри, под рёбрами, сжимается ледяной комок от одной лишь немыслимой возможности. А вдруг…»
Он видит этот страх. Чувствует, как я напрягаюсь. Но не говорит ничего. Просто стоит. Моя скала. Мой выбор.
«Позвони, когда врач закончит, — его голос, обращённый к Маркусу, снова обретает привычную, командную твёрдость. — Мама с ней, но будь на подхвате. Мы ненадолго».
Маркус поднимает взгляд, и на его лице появляется знакомая, немного уставшая ухмылка. В ней теперь — не только братство по оружию, но и что-то глубже, молчаливая солидарность. «Не торопитесь, ребята. Здесь я».
Мы выходим из больницы, оставляя за спиной мир запахов антисептика и приглушённых голосов, мир, где закончился один кошмар и началось долгое, трудное утро. Впереди — кабинет с ультразвуком, который покажет нам правду. Дорога, которая может привести куда угодно. Но его рука твёрдо держит мою. И пока это так — какой бы ответ ни ждал нас за той дверью, мы пройдём этот путь. Вместе. Потому что «несмотря ни на что» — это не просто слова. Это обещание, выкованное в огне.
Мэриэнн ждет нас у входа в свой кабинет. Приемы она отменила на несколько дней, но мой звонок из больницы заставил ее открыть двери именно для нас. Она помогала в расследовании, пыталась извиниться перед другими жертвами — женщинами, которых изнасиловал и сломал ее муж. Она несла вину, которая не была ее. Надеюсь, время и терапия помогут ей это понять.
«Принимала витамины?» — мягко спрашивает она, впуская нас внутрь.
«Думаю, у нее сейчас и без того полно забот», — начинает Диллон, защитным тоном.
«Конечно, — мгновенно смущается Мэриэнн, и легкий румянец заливает ее щеки. — Мы можем перенести, Джейд. Если ты не готова».
«Нет. — Я делаю глоток воздуха, словно перед прыжком в темную воду, и встречаю взгляд Диллона. — Я хочу это сделать. Сейчас».
«Ты уверена?» — его брови сдвигаются, образуя знакомую тревожную складку.
«Мне нужно знать. Так или иначе». В голове проносятся обрывки кошмаров. А если это не Диллон? И не Бенни? А если… Бо? От этой мысли меня тошнит. Я чувствую себя грязной, опозоренной.
Нет. С Бо я не была вместе целую вечность. Это невозможно. В этом я уверена.
«Детка, — тихо говорит Диллон, пока Мэриэнн настраивает аппарат. Его голос — якорь в шторме. — Этот ребенок — наш. — Он произносит это с такой непоколебимой уверенностью, что мое дыхание на миг выравнивается. — Я вижу, как у тебя в голове крутятся шестеренки. Неважно что. Наш. Партнеры, помнишь?»
Еще одна предательская слеза скатывается по щеке. Проклятые гормоны! Все, на что я способна, — это кивнуть.
Этот мужчина. Мой напарник. Мой любовник и друг. Он не отпускает мою руку все следующие двадцать минут, пока Мэриэнн показывает мне на экране крошечное, пульсирующее чудо. Она подтверждает свои прежние расчеты: по срокам Бенни не мог быть отцом. Волна такого всепоглощающего облегчения накрывает меня, что на мгновение темнеет в глазах. Она делает замеры, указывает на крошечные точки. Он похож на фасолинку.
«Срок — четыре-пять недель, — улыбается она, и Диллон сжимает мою руку так, что кости хрустят. — Тебе пора начать пользоваться тем увлажняющим кремом, о котором мы говорили. Я принесу тебе рецепт от тошноты». Она убирает датчик, накрывает мой живот простыней. «Вернусь через минутку с памятками и образцами витаминов. Можешь одеваться».
Дверь за ней тихо закрывается. Я не могу оторвать взгляд от снимков.
Малыш Филлипс.
Крошечные напечатанные слова над изображением заставляют сердце биться с новой, незнакомой силой. И вместе с этим приходит яростное, всепоглощающее желание защитить то, что теперь мое. Я не смогла защитить себя. Я не спасла сестру. Но будь я проклята, если не сохраню этого ребенка.
«Это хорошо, — голос Диллона звучит низко и твердо. Он наклоняется и касается моих губ своими в быстром, крадущемся поцелуе. — Мы — это хорошо».
Глаза наполняются влагой, но слезы не текут. Они просто мерцают, отражая весь свет в комнате. «Мы лучше, чем «хорошо». Мы — самое лучшее, что есть».
Он одаривает меня той своей улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги, и подмигивает. «Черт возьми, правда, детектив. И не вздумай забывать».
Я тяну его за рукав, пока его лицо не окажется в паре дюймов от моего. «А вдруг мне понадобится помощь, чтобы помнить?» — дразню я его, и на губах снова появляется улыбка.
Его пальцы вплетаются в мои волосы у висков. «Я буду помогать тебе помнить. Всю ночь напролет, — его губы скользят по моим в обещании, а голос звучит низко и игриво. — Как только мы окажемся дома».
Дом.
Такое странное, чужеродное слово.
Я больше не красивая потерянная кукла.
Меня нашли.
Диллон нашел меня.
И вместе с ним… все будет хорошо. Мы будем в порядке.
ЭПИЛОГ
«ЧЕРНЕЕ ЧЕРНОГО»
ДЖЕЙД
Три года спустя.
Передо мной — почерневший скелет дома. Ребра обугленных балок торчат в серое небо, как кости давно вымершего зверя. Каждый год я прихожу сюда. Это не паломничество и не попытка заглянуть в прошлое. Это — осмотр поля боя, на котором я выжила. Чтобы увидеть, что даже пепел со временем оседает, зарастает сорной травой и молодым клёном, пробившимся сквозь фундамент. Чтобы напомнить себе, скольким я была — пленницей, жертвой, выжившей, мстительницей. И кем стала теперь.
Я медленно провожу ладонью по животу, где под сердцем уже теплится новая жизнь. После Диллона, после всего, мир «дети» перестал быть абстракцией, чем-то чужим и пугающим. Эм-Джей вот-вот исполнится три. Она — живое, шумное, безудержно любящее доказательство
