Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

Я смотрю на него. Ненавижу. Всей душой ненавижу эту бюрократическую машину, эти правила, эту слепоту.

— Раз…

Челюсти сжаты так, что вот-вот треснут зубы.

— Два…

Прежде чем он успевает сказать «три», я вскакиваю. Стул с грохотом падает. Я бросаюсь к двери, но на пороге оборачиваюсь. Мой взгляд должен прожигать дыры в его пиджаке.

— Тебе лучше, блядь, найти её.

Если он не сделает всего, что в человеческих силах, чтобы вернуть её… он ответит. Не перед департаментом. Передо мной.

Он лишь раздражённо машет рукой и плюхается в кресло.

— Ты делай свою работу. А я сделаю свою.

Да пошёл он. Пошёл он к чёрту.

— У тебя есть ровно пять минут, чтобы выложить всё, что знаешь, — мой голос не крик, а низкое, сдавленное рычание, от которого сам Маркус на миг замирает. — У меня других дел по горло.

Он отрывается от вороха бумаг, и его взгляд тяжелеет.

— Я думал, тебя отстранили.

— Я думал, ты мой друг. У вас тут все подсели на что-то тяжёлое? Ты правда думаешь, что я просто отойду в сторонку? — слова вылетают острыми, как лезвия.

Он вздыхает, долгий, усталый звук, и кивает.

— Ладно. Садись. И держи язык за зубами, а то Стэнтон нам обоим задницы порвёт. Но слушай внимательно и не вскипай, пока я всё не скажу.

Спокойствие. Это слово теперь для меня звучит как насмешка. Я не узнаю покоя, пока не почувствую её дыхание на своей шее, а этот ублюдок не превратится в холодный труп.

Я плюхаюсь в кресло напротив. Брови взлетают вверх.

— Говори.

— Во-первых, — начинает он, голос намеренно ровный, — ты должен понимать, многие здесь воспринимают это как личную потерю, Диллон.

Потерю.

Слово вонзается в грудь, как нож, и крутится там. Душа кричит, разрывая нервные окончания, оставляя после себя лишь острую, выжигающую всё внутри боль. Почему он говорит так, будто всё кончено? Она жива. Я это чувствую. Пока моё сердце бьётся — должно биться и её.

— Она была своей, — продолжает он, избегая моего взгляда. — Поэтому все рвались на место. — Он морщится. — Мы видели сотни, чёрт, тысячи сцен. Но эта… эта останется с нами.

— Но с некоторыми уликами обошлись неправильно, — добавляет он, и голос его становится тише.

Гнев, тёмный и кипящий, поднимается из глубины.

— Что это, блядь, значит?

— Есть несколько… неуместных улик. Но мы уверены, что они всплывут. Главное — не сходи с ума.

Неуместные улики. Ошибка, которая случается. Которая не должна случаться. Из-за которой ублюдки уходят.

— Чёртов цирк, — вырывается у меня. — Покажи, что есть.

Он швыряет мне папку.

— Домашний терапевт, Джуди Моррисон. Соседка Джейд. Когда-то её пациентка. Проверили её ежедневник, компьютер. Сеансы с Джейд были краткими. Ничего существенного — только разговоры о её тогдашнем парне, Бо Адамсе, и о том, почему она так одержима поисками сестры.

Он хмурится, проводит рукой по лицу, потом указывает ручкой на другое имя в папке.

— Но в последние недели Моррисон начала вести приём Мэйси Даль. В документах на Мэйси информации мало, но мы выяснили — имя вымышленное. ДНК с места преступления связывает Мэйси Филлипс, младшую сестру Джейд, со сценой. Как ты и говорил, она определённо причастна. Насколько — узнаем после вскрытия тела.

Я коротко киваю. Пусть говорит дальше.

— Но по этому «Бенни» — ноль. Ни ДНК. Ни волокон. Ни крови. Преступник хитер.

— А фамилия, которую назвала Мэйси?

— Тишина.

Я вздыхаю, пропуская пальцы через спутанные тёмные волосы, уже давно превратившиеся в грязную швабру, и бросаю взгляд на бумаги.

— Что-то ещё?

— Ничего. Можем только предполагать, что преступники использовали терапевта, чтобы быть рядом с Джейд, пока не пришло время. — Он потирает челюсть. — Но мы нашли кое-что… необычное. В её постели.

Я резко выпрямляюсь. Всё внутри сжимается в тугой, болезненный узел.

— Бенни? Скажи, что у тебя есть что-то на этого ублюдка.

Пожалуйста. Только не говори, что он её тронул.

Его губы сжимаются в тонкую белую ниточку.

— Не совсем. Лаборатория сообщает: волокно, извлечённое из её подушки… человеческое. Изначально думали — синтетика, волосы куклы, из-за сетки, к которой оно крепилось. Хотели проверить на соответствие производителям кукольных париков.

— Продолжай, — мой голос — низкое ворчание.

Под его глазами — тёмные, провалившиеся тени. Мы все на изломе. Потеряли своего. Потеряли Литтлтона — парня, который просто делал свою работу, защищал её. Его нашли в ванной терапевта с перерезанным горлом. Для участка это — плевок в лицо. Для меня — в десять раз хуже.

— Это человеческие волосы, — констатирует Маркус. — Не Мэйси. Не Джейд. И не неуловимый «Бенни».

— У нас есть ещё один подозреваемый? — спрашиваю я, голос напряжён.

Он качает головой и швыряет мне вторую папку.

— Жертва. Дестини Робертс. Шестнадцать лет. Волосы — её.

Я хмуро смотрю на него.

— И…?

— Её останки нашли много лет назад. В поле.

Ярость, мгновенная и всепоглощающая, вскипает во мне.

— Ты хочешь сказать…

— Есть основания полагать, что этот «Бенни» и, возможно, его сообщница Мэйси используют человеческие волосы для изготовления кукольных париков, — его голос звучит устало, почти с отвращением.

Я быстро моргаю, пока мозг лихорадочно перебирает файлы. Те самые, что мы с Джейд изучали вдоль и поперёк. Не только её дело, но и другие — пропавшие девушки, убийства за эти годы.

— Джейд всегда была на шаг впереди. Она искала производителей париков. Проблема в том… они делали их сами. Из волос своих жертв. Чёрт.

— Именно поэтому, — он поворачивается к компьютеру, стучит по клавишам, — я отправил пару групп с лаборантами в тот кукольный магазин, где было убийство. Сравниваем волокна прямо сейчас.

У меня слегка кружится голова от этого нового витка.

— Я загуглил «парики для кукол из человеческих волос», — он стонет. — И это, блядь, реально существующая тема. Я думал, человеческие волосы — только для настоящих париков. Оказывается, некоторые коллекционеры серьёзно настолько, что хотят «настоящих» кукол. Загвоздка в том, что большинство из них думают, что волосы — пожертвованные. А не снятые с трупов. Господи.

Пончик, который я впихнул в себя для вида, сейчас тяжелым комком лежит в желудке.

— Эти парики… дорогие?

— Дорого обычно означает эксклюзивно. Сужает круг.

— Очень. Цена на такую куклу — в три, а то и в пять раз выше обычной. — Он стучит по экрану. — К счастью для нас, таких сайтов всего три. Компьютерщики уже в них копаются, ищут IP, адреса, что угодно.

— Распечатай мне список, — я потираю переносицу, чувствуя, как накатывает адская усталость. — Джейд… ей никогда не приходилось сталкиваться с