Кровь служанки - Алеся Кузнецова
Мама Арно позвонила в ее офис и попросила приехать оценить старое зеркало. Эва тогда даже не подозревала, что этот визит изменит ее жизнь.
В огромном доме ее встретили с подчеркнутой вежливостью, почти как на собеседовании. Мадам де Ренье говорила спокойно, мягко, но каждое слово отдавало твердостью человека, привыкшего решать за других. Эва чувствовала себя школьницей на экзамене: стоит ответить неверно, и ей сразу поставят «неуд».
– Арно слишком увлекающийся, – сказала она между прочим, пока Эва изучала позолоченную раму. – Сколько можно терпеть его актрис и моделек? Совершенно нет вкуса в том, что касается женщин, хотя в искусстве его выбор всегда безупречен.
– Мадам, ваш сын еще просто молод, – постаралась тогда успокоить женщину Эва.
– Мужчина его положения обязан думать о будущем семьи.
Эва смутилась, не понимая, почему ей это рассказывают. Но взгляд мадам выдавал плохо скрываемое раздражение и скорее всего она позволила себе эту несдержанность из-за какой-то свежей выходки сына.
– Я понимаю ваше волнение. Семья – это самое важное в жизни.
– Вы замужем? Есть дети?
– Нет, что вы. Я пока посвящаю себя работе. И скорее говорю из опыта родительской семьи.
-– Да…, я слышала о ваших родителях. Такая уважаемая семья… очень жаль вашего папу. А хотите чаю? Потом мы посмотрим зеркало, которое всегда стояло в комнате у моей бабушки и она считала, что оно эпохи Марии Антуанетты. Но мы никогда не делали экспертизы, а сейчас пришла такая мысль и мне пововетовали вас уважаемые люди.
Эва вспомнила, как потом они пили чай и мило беседовали, хотя все, что она раньше слышала о мадам никак не сочеталось со словом "мило". После зеркала, она попросила Эву заняться многочисленными вещицами их старинной семьи. Как-то незаметно они стали подругами и она стала звать мадам просто Мари. Они несколько раз ходили на выставки и вместе обедали в городе. А потом однажды Мари пригласила ее на премьеру, а сама, как на зло, слегла в этот день с гриппом.
– Не могу идти, – голос Мари по телефону звучал совсем расстроено, – но билеты пропадать не должны. Поезжайте с Арно. Я дала ему твой адрес, он хотел посмотреть спектакль, но не мог из-за команлировки. А сегодня она отменилась.
Это прозвучало так естественно, будто Эва уже была частью семьи.
Она согласилась, не задумываясь, и впервые увидела его вечером. Он заехал за ней на машине и вел себя очень просто.
Арно совсем не был похож на рассказы Мари и тем более на то, что о нем писали газеты. А в полумраке театрального фойе, в темном костюме, с этой легкой полуулыбкой мужчины, который знает, что нравится женщинам, но не пользуется своим преимуществом… он был просто неотразим.
– Вижу, мама снова взялась за старое, – шутливо сказал Арно, помогая ей снять пальто. Но если все проверки будут выглядеть так, я согласен проходить их хоть каждый день.
Эва тогда рассмеялась, даже не уловив, что в этой фразе есть что-то большее, чем легкая шутка. Теперь же слова звучали иначе – как признание в том, что их встреча могла быть вовсе не случайностью.
Она всегда была уверена, что судьба им преподнесла чудесный подарок. Но теперь, лежа в холодной постели замка, Эва мучилась от внезапно пронзившей мысли: а вдруг судьба была лишь частью чужого плана?
" Нам нужен кто-то серьезный, надежный. Та, кто не будет устраивать скандалов и хвататься за чужие деньги. Та, кто даст ему опору и… наконец подарит мне внуков", – Эва прочла это в одном из старых интервью Мари. Но ведь это же не о ней. Нет, не могло такого быть. Не Мари выбрала ее, Арно сам. Они просто влюбились с первого вечера. А дружба с его матерью… ну что ж, разве это плохо, когда любимая женщина ладит с семьей? Он с такой гордостью прелставлял ее всем друзьям и всегда был рад, когда Эва проводила время с его мамой. Это ведь важно. Это ведь что-то да говорит о чувствах мужчины и серьезности его отношения.
И все же между этими «подарок судьбы» и «разве плохо» теперь зияла трещина, которую браслет Дианы превратил в пропасть, вытащив на поверхность все самые тревожные глубинные страхи Эвы. И это было куда страшнее, чем ревность, чем подозрения, чем любая ссора.
Глава 24. В поисках фактов
Эва проснулась с ощущением, что ночь не принесла отдыха. Голова гудела, тело казалось чужим и тяжелым. Она долго смотрела в потолок, прежде чем решилась повернуться.
На соседней кровати Диана сладко потянулась, браслет блеснул на ее запястье, поймав луч утреннего света.
– Ах, какие сладкие сны у меня были… – протянула блондинка лениво, – переписывалась с любимым полночи и уснула с улыбкой. Знаешь, расстояние только расжигает настоящую страсть.
Эва почувствовала, как неприятно кольнуло внутри. Арно ей не звонил. Не написал ни слова. Даже короткого "Спокойной ночи. Люблю". Она тут же мысленно одернула себя за эту нелепую обиду. Ведь, если бы не ядовитый мед соседки, ей бы не пришло и в голову думать, что муж станет названивать ей без повода каждый день. Тем более у него сейчас хватает проблем с делами и ограблением ее мамы. Он сказал в прошлый раз, что хочет поставить ей видеокамеры у двери. Вот она, настоящая забота, а не все эти мурлыканья.
– Он что у тебя безработный, что может писать всю ночь до утра?
– Ты все равно не поймешь, Эва. У тебя просто никогда не было такого, когда мужчина пишет, потому что не может уснуть без твоих слов. Даже не буду тебе описывать, что было в наших разговорах.
– Он в Минске или во Франции? – Эва постаралась придать голосу напускную легкость, словно они болтали где-нибудь в очереди о какой-то ерунде, просто чтобы скоротать время.
– Я живу в Лионе, я же говорила. А если бы он был в Минске, то я бы точно вернулась туда. Такие мужчины каждое место делают особенным.
Сердце Эвы сжалось: Лион – ее город, там ее квартира, там она познакомилась с Арно…
– Ты с ним познакомилась в Лионе? – теперь приходилось прикладывать усилия, что интонация оставалась непринужденной.
– Нет, в Париже. Самый романтичный город на земле. Там даже воздух пьянит.
Слово «Париж» больно щелкнуло внутри, словно кто-то накрыл ее сердце ледяными ладонями. Париж… город, о котором Арно мог говорить
