Изменитель - Олег Анатольевич Шишкин
– Погоди поздравлять, – серьезно сказал Семенов, – а то сглазишь. Я и сам в это едва верю: сумасшедшие командировочные, можно взять семью, разъезды по всей Европе! Знаешь, из скольких меня выбрали? Сколько мотали по всяким комиссиям и цековским проверкам на Старой площади и в Коминтерне? Сам-то в загранку не собираешься?
– Нет. Устал, – ответил Соколов. – Хочется наконец пожить вдали от больших битв. Эти поезда у меня в печенках сидят! Я хочу размеренной жизни, чтобы, приходя с работы, открыто обнимать жену и дочь.
Но в тот же вечер Соколов познакомился с Войтовой. Александр безотчетно подошел к ней, заговорил о какой-то ерунде и скоро уже почувствовал, что это не просто знакомство.
Войтова работала в секретариате коллегии Центрального аппарата. Она напоминала девушек с картин Самохвалова, наполненных силой, с твердой волей идти до конца во всем. Спортивная, с накачанными мышцами, яркая блондинка, на Водном стадионе она щеголяла по воскресеньям в моднявом немецком купальнике. Когда Галя прыгала с вышки и делала в полете сальто, молодые ребята на трибунах сходили с ума и подваливали к ней с легким хамством. Но ей нужен был совсем другой, серьезный мужчина.
Обычно они встречались только в служебной столовой и обменивались парой-тройкой слов о погоде и большом теннисе, в который она играла на кортах НКВД, спрятавшихся рядом с Петровкой.
Но однажды Соколов предложил:
– Галя, а пойдем в ресторан гостиницы «Москва»? Сегодня такой чудесный день, да и вечер будет чудеснейшим. Будет петь Георгий Виноградов, и выступит джаз Цфасмана. Они иногда играют даже блюз Хэнди с соло на засурдиненной трубе. Исполняют чистенько, не хуже американцев. А я знаю, что такое настоящий джаз.
Галя оценивающе посмотрела на него и сказала:
– А пойдемте.
Он сам вел служебный «паккард», и через минуту-другую они уже были в холле гостиницы, у того самого места, где сидевший на скамеечке мраморный добродушный Сталин что-то говорил мраморному обаятельному Ленину, а вокруг толпились иностранные постояльцы.
В коктейль-холле было весьма уютно, но Соколов заметил некоторых знакомых ребят, что пришли сюда не для отдыха, а на работу. И среди них вынырнул Семенов. Тот сразу разглядел парочку, и Соколов, случайно обернувшись на него, заметил недобрый глаз.
Соколов знал, что сегодня Семенов и эти ребята напишут отчеты и завтра на него в главке уже будут поглядывать с некоторым вопросом. Но в конце-то концов он может просто пойти в ресторан с сотрудницей?
А служебный ангел говорил ему: «Не-е-е-ет».
Приметы урагана возникали, когда Галя пристально смотрела ему в глаза. Тогда у Соколова перехватывало дыхание. Она его заводила, да так, что он понимал: дело не закончится походом в ресторан.
Но служебный-то ангел предупреждал: «Остановись немедленно!»
И он бы остановился, конечно, но певец на эстраде, подняв очи к разрисованному физкультурниками и аэропланами потолку медовым тенором подталкивал: «Спокойной ночи, мой друг любимый. Ведь, может, мой друг, о нашей весне ты вспомнишь во сне…»
– Знаете, Галя, мне эта музыка так нравится, что я, пожалуй, приглашу вас танцевать, – решился Соколов.
И они танцевали. Галя нежно прижималась к нему.
– Приветик, Галка! – услышал Соколов за спиной и увидел актрису Изольду Павлову. Она обнялась с его спутницей, и Галя поинтересовалась:
– Саша, а вы знакомы?
– Ну да, я смотрел фильм «Красная станица», – ушел от ответа Соколов. Ведь не стал бы он говорить Гале, что Изольда была ему известна как агентша-установщица со стажем, выводившая сотрудников на намеченных для вербовки.
– А с кем ты? – заинтригованно поинтересовалась Галя у подруги.
– Представь себе, одна! Могу я хоть чуть-чуть побыть без этих приставучих мужиков? И вообще, что-то надоело мне шлендать со скоблеными рылами, с этими вечно потными солдафонами из Фрунзенской академии. Хочу усатика себе найти, какого-нибудь морского котика. Даже заморских кровей сойдет!
Изольда кокетливо захихикала. Но Соколов догадался, кто ее сюда пригласил, потому что краем глаза отметил, как Семенов сделал ей знак, и Изольда, махнув им ручкой, упорхнула, сверкнув глазами в его сторону.
Проводив ее взглядом, Соколов предложил спутнице шампанского и, когда они выпили, сказал искусительно и с придыханием:
– Галя, а вы видели Москву со смотровой площадки? Здесь, под самой крышей гостиницы «Москва»? Нет? Ну так пойдемте. Вид тут фантастический.
Лифт быстро поднял их на двенадцатый этаж, где располагались служебные квартиры милиционеров, дежуривших на Красной площади.
Соколов сказал Гале, что где-то тут выход на лоджию и там уже смотровая площадка.
Они долго шли по коридору, однако «смотровая площадка» оказалась вовсе не лоджией, а конспиративной квартирой, которую Соколов использовал для встреч со своими агентами в посольствах и иностранцами.
Явка была в углу здания, и ее окна выходили и к «Националю», и к Госплану.
Соколов открыл дверь и, войдя внутрь, страстно обнял Галю. Девушка дрогнула, поддалась и вцепилась в него. Потом, словно протрезвев, посмотрела ему в глаза.
– Я мечтала об этом. Ты будешь моим! Только моим.
Он расстегнул ей блузку и стал жадно целовать грудь. А когда задрал юбку, Галя прошептала:
– Делай что хочешь!
Он овладел ею и, потеряв над собой контроль, все повторял: «Я пьян от тебя и от любви». Он даже не заметил цветов, стоявших в вазе и означавших, что сейчас номер прослушивается.
А дальше начался ад.
Она потребовала, чтобы он ушел от семьи и женился на ней. А Соколов сказал «нет». Просто – нет. Не твердо и не уверенно вовсе, рассчитывая на продолжение и на понимание того, что, может быть, не сейчас, а чуть позднее, потому что сейчас это будет не совсем удобно. Что «нет» – это ведь только временно. Потому что сейчас больна дочь Вероника… И не стоит так нервничать, потому что нужно потерпеть. Но все же – нет…
Она застрелилась перед центральным входом Центрального аппарата НКВД, прямо под черным каменным гербом СССР.
Вот тогда глава разведки Слуцкий вызвал Соколова в кабинет и сказал:
– Саша, собирай жену и дочь и быстрее уезжай в Испанию консулом!
– Когда?
– Завтра. Ты утвержден в ЦК. Я хотел послать туда Семенова. Но после случившегося быстро переиграл. И это к лучшему.
Выходя от Слуцкого, Соколов встретил
