След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков
— …в машину все покидал и уехал!
Глава 10
Конец июля 1970 года.
Таллин — Тянск — Озерск
Билетов на поезд до Таллина не было. Ни на какой. Ни на ночной, ни на утренний, ни на скорый. Что ж, можно было предвидеть: лето, отпуска, да и погода хорошая.
Пришлось ехать на автовокзал, и там — повезло: Женя все же купила билет, причем за десять минут до отправления, даже в очереди стоять не пришлось! Кто-то сдал два билета в последний момент…
— Кто на Таллин? Давайте быстрее!
— Я на Таллин, я!
— И я — тоже!
Женечка ринулась в толпу вслед за моложавой пробивной тетушкой в серой вельветовой юбке.
— Куда? — обернулся какой-то лысый дядька, злобно зыркнув глазами. — Без очереди — куда?
— А у нас автобус — сейчас!
— Товарищи, товарищи! — выкрикнули из кассы. — Пропустите на Таллин… Девушка, что вы стоите? Давайте деньги! С вас шесть семьдесят пять.
— Пожалуйста, вот… — Колесникова протянула «красненькую».
И вот он, вожделенный билет! Теперь скорее в автобус.
— Девушка, девушка! Вы сдачу забыли! Эй, девушка-а!
Это ей, что ли? Ну да…
Пришло вернуться…
— Ну ходят, ну ходят — туда-сюда, — заворчал лысый. — Ишь! Хитрые все, в очереди не стоят — прямо к отправлению приходят. Ну и молодежь! Тьфу!
Этой тирады Женечка уже не слышала: бежала к платформе. Автобус — красный «Икарус» с большой «кормой» — уже завелся.
— Вот! — Заскочив в салон, девчонка предъявила билет. — До Таллина.
— Пошалуйста, п-прохоти-тте! — улыбнулся эстонец-водитель, дядечка лет сорока в форменной минтрансовской фуражке и белой рубашке с галстуком. — Дватцать восьмое место-о…
Забросив сумку на багажную полку, Колесникова уселась рядом с той самой тетушкой, оказавшейся большой любительницей поболтать. Еще не успели выехать из города, а Евгения уже знала о соседке все! Что зовут ее Вера, Вера Петровна, работает она в универмаге «Каубамайя» продавцом, а живет вместе с мужем в районе Пелгуранна, в новостройках. Русскую школу там еще не сдали, но обещали к октябрьским сдать, пока же детям — сыну-третьекласснику и старшекласснице дочке — приходилось ездить куда-то в старый город.
— Мы там раньше жили, в коммуналке. А потом мужу квартиру дали, он у меня на Балтийском, сварщиком…
С мужа Вера Петровна перекинулась на детей.
— Младший-то еще ничего, у них занятия рано кончаются. А вот за дочку я переживаю! Особенно когда рано начинает темнеть. Консультации у нее, кружки всякие… А у нас ведь одни стройки кругом! Котлованы, заборы… Страшно! Вдруг да «Зеленые пальцы» нападет?
— Какие-какие пальцы?
— Зеленые. — соседка удивленно моргнула. — Ка-ак, вы ничего не слышали? А, ну вы же не из Таллина… Так я вам сейчас расскажу, предупрежу даже! «Зеленые пальцы» — это убийца, душитель, он уж пятерых женщин задушил, а может, и больше! Пальцы он зеленкой мажет перед тем, как душить, — вот на шее-то и следы! Зеленые! Милиция ничего сделать не может. В страхе живем!
— Да поймали его уже давно, — хмыкнул сидевший позади мужчина. — Вроде как в газетах писали. В «Вечернем Таллине».
— В газетах чего только не напишут! — Вера Петровна повела плечом. — Может, поймали, а может — и нет! А вы, Женечка, опасайтесь и поздно вечером одна не гуляйте.
Хорошо хоть вскоре соседку сморил сон. Задремала и Женя, лишь иногда открывая глаза: где хоть едем-то?
Кингисепп… Ивангород… Мост…
— Нарва! — громко объявил водитель. — Стоянка дес-сять минут-т!
…Ближе к вечеру автобус наконец прибыл в Таллин, на автовокзал, расположенный немного на отшибе. Женечка посмотрела в окно и облегченно перевела дух, заметив на платформе своего старого дружка Тыниса, светловолосого парня с интеллигентным лицом и манерами, аспиранта университета в Тарту. Тынис там же, в Тарту, и жил, а в Таллин приехал увидеться с Женькой, ну и разместить девушку на ночлег у каких-то своих знакомых. Об этом молодые люди условились загодя, по телефону…
Вообще же, студенты из Тарту в Озерские края приезжали частенько, почти каждое лето: исследовали жизнь и быт местных угро-финнов — вепсов, в просторечии именуемых чухарями. Жившие в дальних деревнях эти самые вепсы-чухари и русского языка-то толком не знали, говорили по-своему, по-фински, в большинстве своем придерживались старообрядческой веры и сильно не жаловали чужих.
Впрочем, это касалось только жителей самых дальних деревень. Ближние давно уже ассимилировались и язык свой почти не помнили, а их дети уже и вообще не знали. В паспортах — у кого таковые имелись — все значились русскими. Таково было указание властей.
— Тынис!
— Женя! Как же я рат-т!
Старые друзья обнялись и расцеловались.
— Какая ты солидная! — прищелкнул языком парень. — Настоящая леди. Прямо не пот-тойти!
— Да ну тебя, — махнув рукой, Евгения рассмеялась. — Я же в командировке! Служебной.
Уж да, пришлось надеть и юбочку подлиннее, и нарядную блузку и вообще — соответствовать статусу командированной.
— Ну, поехали, — взяв сумку, покивал Тынис. — Вон автобус уже…
Зашипел дверями горчично-желтый «ЛиАЗ». Поехали… Улыбаясь, Женька смотрела в окно, потом вдруг обернулась:
— А мы что, в старый город едем? Твои друзья там живут?
— Та к ним еще рано! Мы с тобой пока в кафе посидим. Еще не вечер, места пут-тут!
В кафе «Таллин» была очередь, и молодые люди зашли в «Вана Тоомас». Спустились по крутой лестнице, заказали блинчики с мясом, кофе, какой-то густо-зеленый ликер и по маленькой рюмочке коньяка с долькой лимона. Сидели болтали, вспоминали Озерск, фольклорную экспедицию по дальним вепсским деревням, старых друзей — Лиину и Ивана…
— Лиина сейчас в археоложке. Со своими учениками. Признаться, не видел ее с весны.
— Увидишь, передавай привет.
Давняя знакомая Жени Лиина Сярг после университета пошла работать в сельскую школу неподалеку от Тарту, учителем эстонского и русского языка. И еще вела исследовательский кружок — все же филолог!
— Ну, конечно… Ты надолго в Таллин?
— Думаю, на день. Но хочу еще съездить в Ригу, к сестре. Раз уж такая оказия!
Тынис подозвал официанта:
— Palun veel kohvi… Ja kaks likööri. Kas teil on «Vana Tallinn»?[21]
— Noh, muidugi![22]
Знакомые Тыниса жили неподалеку от старого города, в рабочем общежитии, куда легко было дойти и пешком.
Правда, молодой аспирант почему-то не пошел к входным дверям, а, зайдя за угол, осторожно постучал в крайнее окно. Створка сразу же распахнулась, и выглянувший оттуда молодой человек
