Убийца с печатной машинкой - Дмитрий Петров
Полицейские оказались на удивление черствы к слезам охваченного страхом пансионера. Вернуться в здание и досматривать свои старческие сны – это всё, что они смогли ему рекомендовать, однако их совет остался тщетным. В ответ разъярённый старик атаковал служителей едкими упрёками:
– Вы же давали клятву служить и защищать!
Когда внезапно из Смолчестера явился медбрат с приказом директрисы изловить и запереть мисс Шелдон, Пиквик зашёлся в истерике:
– Она ищет меня! Она идёт за мной!!! – и успокоился лишь когда констебли разрешили ему свернуться калачиком на заднем сиденье полицейской машины.
Время до возвращения медбрата мисс Шелдон потратила с толком: досмотрела воскресное утро до того момента, как сестра Ямми выволокла из Смолчестера мешок со всей своей контрабандой.
Джек вернулся один, грустный и растерянный.
– Как прошло? – осведомилась старушка.
– Они сказали, что не подчиняются директрисе, – буркнул медбрат.
– Сожалею. Полагаю, вы описали им сложившуюся ситуацию?
– Описал.
– Полагаю, они сказали «НППВ»?
– Сказали.
– Так я и думала. Это означает: «Нет причин для полицейского вмешательства».
Джек совсем повесил нос.
– Ну, ну! – подбодрила его любительница сыска. – Не расстраивайтесь, мой дорогой друг, я ухожу. У меня нет желания компрометировать вас перед начальством.
Мисс Шелдон с трудом скрывала душевный подъём: теперь у неё был ключ от всех дверей и грандиозные планы на оставшуюся половину ночи.
Не успел медбрат обрадоваться, как его телефон снова зазвонил. Машинально – лишь в силу своего природного любопытства – пожилая писательница задержалась и прислушалась.
– Да, мэм, всё хорошо! Нет, мэм, никто не умер! – рапортовал Джек. – Да, мэм, все постояльцы в своих в комнатах, за исключением мистера Пиквика – он ночует в полицейской машине…
Это известие шокировало любительницу сыска не меньше, чем собеседницу медбрата.
– …он боится быть убитым, но всё под контролем! – тем временем подсластил пилюлю Джек. – Мисс Шелдон сейчас рядом со мной, но она уже уходит к себе. А в остальном у нас всё хорошо!
Очевидно, это были совсем не те слова, которые хотела услышать новая директриса. Мисс Нортон приказала своему подчинённому включить громкую связь (что тот немедленно исполнил) и озвучила свою волю, продолжая при этом обращаться лишь к медбрату:
– Передайте нашей постоялице, что если она сейчас же не захлопнется в своей комнате, то ей придётся иметь дело со мной! Ради такого я лично приеду в Смолчестер, ночь меня не остановит. И следите по камерам, чтобы до самого утра ничто не тревожило покоя нашей мисс Шелдон! Если надо – посадите возле её двери констебля! Понятно вам это?
Любительница сыска великодушно кивнула растерянному Джеку, и тот поспешил ответить в трубку:
– Всё понятно, мэм!
Это была отвратительная новость. Констебли показали свою безучастность – за их нейтралитет можно было не волноваться, но вот камеры… Мисс Шелдон собиралась вдоволь набродиться под ними, зная, что никто и никогда не смотрит трансляцию в прямом эфире, а теперь… С тяжёлым сердцем пожилая сыщица возвращалась к себе, понимая, что о малейшей её попытке покинуть комнату будет сразу доложено директрисе, а та… Дальше не хотелось даже фантазировать.
Выйдя из лифта в холл второго этажа, мисс Шелдон повернула в женское крыло, где вдруг в задумчивости остановилась и подняла взгляд к потолку. Оттуда на пожилую писательницу свысока смотрела беспристрастная камера. Четверо суток назад под её электронное око попалась сестра Ямми в монашеском облачении. Точно такая же камера обозревает и мужской коридор – отвёрнутая к стене, она пропустила события, приведшие к смерти Албриджа. А теперь эти безмозглые стражи не позволят любительнице сыска высунуть носа из комнаты…
Взгляд мисс Шелдон опустился на кадку с фикусом – такую же, как в мужском крыле. Внезапно в голове сыщицы возник мятежный план: вернуться в лифт, а затем, не попадая в объектив, подкрасться по стеночке, влезть на кадку и, вооружившись совком, отвернуть камеру к стене…
«Грохнусь», – остановила себя пожилая писательница и, послав в холодный зрачок горячий воздушный поцелуй для медбрата, двинулась в свою темницу.
Бредя по ночному коридору, мисс Шелдон горевала о временах, когда злоумышленников ловили пусть и недалёкие, но зато человечные полицейские вроде детектива Ирвинга, а не искусственный интеллект. Проходя мимо дверей своих соседок, она с завистью подумала: «Счастливые клуши. Живут примитивными понятиями: тепло-холодно, сытно-голодно, друг-враг. В жизни бы не написали ни одной книжки – зато теперь их никто не подозревает в пяти убийствах».
И вдруг пожилую писательницу озарило. Миссис Кокроу, миссис Финч и малышка Макэлрой, сами того не зная, стали музами любительницы сыска, своей трусливой глупостью подсказав ей изящный, сильный, почти шахматный ход.
– Хо-хо-хо! – ликовала мисс Шелдон, запираясь в своей комнате. – Хо-хо-хо! Теперь-то я всё разузнаю!
– 11 -
Пожилая писательница даже взбодрилась от пришедшей ей в голову остроумной затеи. Вот что она вдруг осознала: «Добраться до подвала, не попавшись в поле зрения камер» – в корне неправильная постановка цели.
«Почему бы и не попасться?» – вот какая формулировка откроет любительнице сыска потрясающие возможности! А чтобы ими воспользоваться, надо всего-то-навсего решить одну несложную задачку.
Дано: с восьми часов вечера и до восьми часов утра в смолчестерском доме престарелых дежурит один ночной медбрат. Этому медбрату поручено, используя средства видеонаблюдения, следить за тем, чтобы постоялица по фамилии Шелдон не высовывала носа из своей комнаты. Однако несколько раз в час медбрата гоняют с первого на второй этаж три полоумные старухи.
Вопрос: будет ли медбрат потом пересматривать записи, если на какое-то время отвлечётся от монитора?
Ответ: делать ему больше нечего.
Мисс Шелдон оставалось лишь отследить периодичность, с которой Джек навещает её соседок, и вскоре она её с лёгкостью установила, подглядывая в коридор через смотровое окошко в двери своей комнаты. Миссис Кокроу, миссис Финч и малышка Макэлрой, нагло злоупотребляя своим правом на стакан воды в старости, вызывали к себе добросовестного медбрата каждые двадцать минут.
– Ну я же вижу, что вы хотите спать! – выговаривал престарелым леди измученный Джек, раз за разом входя к ним в комнаты.
В ответ миссис Кокроу высокомерно напоминала, что «за всё заплачено», миссис Финч истерично вскидывалась: «Отлично! Мне в мои-то годы будут указывать, когда ложиться!», а мягкая малышка Макэлрой делала понимающее и даже сочувствующее лицо, но эта слабость мигом пресекалась: миссис Кокроу очень громко и очень строго кашляла за своей дверью, и сердце малышки Макэлрой мгновенно превращалось в гранит.
Мисс Шелдон из своего тёмного окошка, конечно, не видела всех
