Секрет Аладдина - Елена Ивановна Логунова

В надводной своей части остров выглядел в высшей степени не живописно, однако ниже ватерлинии, если верить туристическим путеводителям, скрывал много интересного и был настоящим магнитом для дайверов.

— И почему, интересно, это море Красное? — задумалась Трошкина, неисправимая отличница, находящаяся в вечном поиске правильных ответов на все возможные вопросы вселенной. — Оно же сине-зеленое!

— Бирюзовое, — присмотрелась я.

— Аквамариновое, — поправила мамуля.

Сине-зеленое Красное море дышало прохладной свежестью, но выглядело великолепно. Солнце, ласковое, но не палящее, рассыпало золотые блики по изумрудным волнам, воздух был напоен солоноватой прохладой, а под водой, надо полагать, кипела жизнь — стайки разноцветных рыб мелькали среди кораллов, переливающихся всеми оттенками пурпура и лазури.

И я ее, эту кипучую жизнь, вполне понимала: тоже предпочла бы находиться в воде, а не на воздухе. Ветер дул такой, что матрасы с шезлонгов сносил! Мне даже пришлось увернуться от одного полосатого тюфяка, внезапно сорвавшегося с места и ринувшегося прямиком ко мне — должно быть, чтобы обнять, как родную.

Февральское солнце светило ярко, но грело так, будто имело целью экономию на отоплении. Водичка оказалась кристально чистой, но прохладной — идеальной для тех, кто любит нырять с криком «Ой, божечки, как бодрит!».

Мамуля потрогала воду ножкой, поежилась и вернулась в то подобие стойла, которое приставленные к пляжным удобствам темнокожие парни сноровисто соорудили для нас из специальных защитных барьеров от ветра. Трошкина даже раздеваться не стала, так и устроилась на шезлонге в спортивном костюме из теплого флиса. Я проявила похвальный героизм и окунулась на самом мелководье, но потом пулей вылетела из воды и завернулась сразу в два полотенца — синее с желтым жирафом и розовое с голубым слоном. Получилось очень нарядно, Зяма, наш эстет, даже глаза прикрыл, показав, что едва не ослеп от такой красоты. Сам он не купался, только старательно загорал, периодически переворачиваясь, словно курица в гриле.

А вот папуля и Денис ныряли и плавали, как пара морских котиков.

Прячущиеся за защитными экранами и кутающиеся в полотенца граждане разных стран — а речь мы слышали и немецкую, и английскую, и арабскую — поглядывали на них со смесью уважения и опаски. Будто подозревая, что эти двое — не обычные люди, а мутанты, появившиеся на свет в результате секретных экспериментов по акклиматизации.

Мамуля со стаканом горячего чая в руке наблюдала за заплывом супруга несколько встревоженно. Тот же папуля заранее уведомил нас, что в Красном море водятся акулы. И теперь знаменитая Бася Кузнецова разрывалась между беспокойством за любимого мужа и желанием собственными глазами узреть зубастого монстра, которого она мановением руки с пером могла бы переместить из прибрежных вод на страницы своего нового ужастика.

— В это время года акулы тут к берегу не подходят, — безошибочно угадав ее мысли и чувства, сообщил Зяма, в очередной раз меняя позу.

Он поставил себе целью покрыться красивым зимним загаром равномерно, что подразумевало гораздо более сложные физкультурные упражнения, чем просто переворот с живота на спину и обратно.

— Почему это? — Мамуля расстроилась.

Видимо, ее желание увидеть акулу-убийцу было несколько сильнее тревоги за мужа.

— Смысла нет, — лаконично ответил братец, вытягивая шею и запрокидывая голову, чтобы подставить солнечным лучам труднодоступное место под подбородком. — Им тут сейчас жрать нечего: купальщиков еще мало.

— С нашими — трое, — быстро подсчитала Трошкина.

Помимо папули и Дениса бирюзово-аквамариновые воды рассекал еще кто-то в маске для снорклинга. Мужчина или женщина — не поймешь. И степень упитанности не оценишь — поаппетитнее для акулы будет, чем наши, или нет?

— Денис уже выходит, — с облегчением заметила я.

Не то чтобы я очень боялась встречи милого с акулой, просто мне не хотелось лечить Кулебякина от простуды. Как многие сильные и крепкие мужчины суровых профессий, Денис позорно пасует перед такими банальными хворями, как насморк или легкое расстройство желудка. Сразу же начинает прощаться с близкими и диктовать завещание.

— Никому не желаю плохого, но с интересом понаблюдала бы за работой спасателей на этом пляже, — сказала вдруг Трошкина, отложив книжку. — Во-первых, тут очень мелко, даже буйки установлены на глубине по пояс, и всюду коралловые рифы. Значит, красиво нырнуть и отмахать героическим кролем пятьдесят метров до нуждающегося в спасении не получится, придется очень аккуратно, на малом ходу, по-собачьи лавировать между растопырчатыми островками.

«И между купальщиками, некоторые из которых (особенно дамы из Британии) погабаритнее, чем эти самые островки», — подумала я.

— Во-вторых, сама по себе вышка спасателя такая хлипенькая, что надо еще посмотреть, кто тут в опасности. А прожектор, которым она оснащена, почему-то направлен не на море, а в противоположную сторону — на вход на пляж, что тоже здорово интригует. — Алка указала на этот самый прожектор и резюмировала: — Очевидно, что утонуть тут сложно, но и спасти утопающего проблематично.

— Прожектор направлен не на воду, а на вход, чтобы ночной сторож сразу увидел идиотов, которые вздумают лезть сюда в темное время суток, — в очередной раз перевернувшись, объяснил Зяма. — Ночные купания тут не приветствуются. Слишком много разной противной живности выбирается на берег после заката.

— Какой еще живности? — Трусишка Трошкина проворно подобрала под себя ноги и опасливо огляделась, хотя до захода солнца было еще далеко.

Братец открыл рот, но не успел ответить.

— Инка! — Мокрый и холодный Кулебякин — реально противная живность — бухнулся задом на шезлонг рядом со мной, я взвизгнула и отстранилась. — Смотри, что у меня!

— Сопли? — предположила я, отодвигаясь подальше.

— Переохлаждение? — Мамуля оценила красивый нежно-голубой цвет кожных покровов купальщика.

— Судорога? — Трошкина указала пальчиком на его стиснутый кулак.

— Все мимо! — Денис мотнул головой, осыпав меня брызгами с мокрых волос. Я зажмурилась и не увидела, как он разжал кулак: — У меня вот!

— Как интере-е-есно, — протянула мамуля.

Я открыла глаза, увидела на бледно-голубой ладони серо-бурое кольцо и вздохнула:

— Что, опять? Ты уже просил моей руки.

— И ты ответила согласием, — ворчливо напомнила мамуля.

— А в ЗАГС до сих пор не сходила, — добавила Алка, не скрыв укора.

Они ждут не дождутся, когда я свяжу себя узами брака.

— Ну, если ЭТО не знак судьбы, то уж и не знаю, что тебе нужно, Инка. — Денис сунул кольцо мне под нос. — Я нашел его в море, прямо на песчаном дне!

— Да ла-а-адно! — Мамуля сцапала непрезентабельное с виду кольцо, повертела в руке. — Так не понять, конечно, но, может, оно очень ценное и старинное? Древнеегипетское! Времен фараонов! Какой сюжет,