Роковой выстрел - Марина Серова

— А если выстрелил кто-то посторонний, а не сам Владимир Новоявленский? — спросила я.

— Посторонних в тот день в доме не было. Никто в гости не приезжал. На территорию загородного дома незамеченным тоже проникнуть не представляется возможным. Следователь опросил и собственную охрану Новоявленского, и охрану на въезде в поселок, — объяснил Владимир.

— Ну допустим, что посторонних на территории и в доме не было. Но это не означает, что убить Владимира Новоявленского не мог кто-то из друзей и близких. Вряд ли его дом пустовал, домочадцы-то разве не могли пойти на преступление? Наконец, нельзя сбрасывать со счета обслуживающий персонал, — сказала я.

— Обслуга утверждает, что все было тихо, никто не ругался, не кричал, вообще не скандалил, — сказал Владимир.

— Ну предположим, что шума и криков не было. А что показывают камеры видеонаблюдения? — поинтересовалась я.

— Да ничего они не показывают, Тань.

— Как это «ничего не показывают»? — удивилась я.

— Да вот так! Нет их потому что. Бизнесмен нанял лучших, как он утверждал, охранников и считал, что камеры — это лишнее.

— Понятно.

— К тому же никакой записки Новоявленский не оставил. Но опять же, он и не обязан был это делать: писать письмо с объяснениями, почему он решил уйти из жизни. Это, если хочешь, такой стереотип: решил покончить с собой, значит, обязательно должна быть записка. Нет, это совсем не обязательно. Скорее всего, бизнесмен принял решение застрелиться спонтанно, подчиняясь какому-то одному ему известному импульсу. Возможно, что у Новоявленского и раньше были какие-то признаки неблагополучия в этом плане. Однако родственники, которых опросили, да и прислуга в один голос утверждают, что ничего подобного и настораживающего они раньше не замечали, что Новоявленский действительно был жизнерадостным и позитивным человеком. Но ведь все когда-то бывает в первый раз. Не исключено, что бизнесмен таился и тщательно скрывал свои планы, опасаясь выдать себя. Короче, Тань, имеем то, что имеем: улик за то, что было совершено убийство, нет, — сказал Владимир.

— Понятно, Володь.

— А ты, Тань…

Кирьянов не договорил.

— Да, Володь, я решила взяться за это дело. Из Австралии приехал сын Владимира Новоявленского — Владислав. Он наотрез отказывается признать, что это суицид, и просит меня провести расследование, — объяснила я.

— Понятно. Ладно, Тань, меня тут начальство вызывает. Если что нужно — звони.

— Пока, Володь.

В это время в гостиную вернулся Владислав Новоявленский. Мужчина выглядел так, как будто на него свалилось что-то тяжелое.

— Что-то серьезное, Влад? — спросила я.

— Да уж… все одно к одному, — удрученным тоном произнес Владислав. — Компаньону стало известно, что один наш сотрудник ведет двойную игру. Он тайно передает секретные данные нашим конкурентам, пытаясь подорвать компанию. Когда я сейчас услышал об этом, я просто не мог в это поверить. Компаньон собрал некоторые улики, в частности несколько подозрительных электронных писем с расписанием встреч. Я поручил компаньону установить за ним наблюдение, для того чтобы выяснить, с кем он встречается и о чем говорит. Это все, что я могу сделать на расстоянии. Сейчас у меня другие важные дела. Так, я готов рассказать тебе о своих родственниках, Таня.

— Я внимательно слушаю тебя, Влад, — сказала я.

— Мой отец, Владимир Григорьевич, был настоящим самородком как бизнесмен, — начал Владислав и внезапно остановился. — Был… мне так непривычно говорить об отце в прошедшем времени. Видимо, я просто не могу воспринять этот факт как данность, — продолжал Владислав. — На самом деле ведь я еще не видел его тела, еще не было похорон, не было траурных речей и других атрибутов. Поэтому для меня он остается живым, деятельным, решительным и умным человеком. Родители отца — мои дедушка и бабушка — были простыми служащими. В семье был скромный достаток, и всего, чего отец добился за годы развития своей компании, он добился сам, без посторонней помощи. Отец начинал с нуля и в начале своего пути сталкивался со множеством преград. Его бизнес не раз был на грани разорения, но он всегда находил способ подняться и достичь еще больших успехов. Его упорство и решимость помогли ему преодолеть все трудности. Это был человек, который не боялся трудностей. Вот я сейчас рассказываю все это, а перед глазами стоят отец и картины, связанные с ним. Он не обращал внимания на общественное мнение. Никто не мог оказать на него давление. Отец всегда следовал своим принципам и делал то, что считал правильным. Я не могу поверить в то, что отец мог решиться на суицид. Правда, у меня нет доказательств. Но… это просто невозможно…

— Я понимаю, Влад. Я обещаю провести самое тщательное расследование и выяснить правду, — сказала я.

Владислав кивнул и продолжил:

— Знаешь, Таня, мой отец не только очень много работал, что, в общем-то, характерно для всех успешных предпринимателей. Он умел отдыхать и делал это с удовольствием. Дом отца всегда был полон друзей и родственников. Особенно отец любил устраивать вечеринки, на которых собирались все, кто был ему дорог. Я помню, как в детстве мы с моими друзьями играли в настольные игры, а отец смеялся и шутил с гостями. Это были настоящие праздники: уютный дом, наполненный смехом и шутками, аромат вкусной еды и звуки музыки. И в центре всего этого — отец со своими занимательными историями. Но теперь, когда отца больше нет, я начинаю думать, что кто-то из этих людей, кто-то, кто входил в окружение отца, мог приложить руку к его смерти. Я не могу избавиться от этого чувства. Возможно, что кто-то завидовал отцу, его успехам и богатству или же хотел заполучить его бизнес. Я знаю, что у отца были враги — в большом бизнесе это неизбежно, и никуда от этого не деться, — но и среди друзей тоже могут быть предатели.

— А ты знаешь, кто конкретно мог им быть? — спросила я.

— Предателем или врагом? — уточнил Владислав.

— И тем и другим. Кто мог иметь такой мотив? Я имею в виду, из числа друзей и родственников, — пояснила я.

— Да, есть несколько человек, которые могли бы быть заинтересованы в его смерти. Например, один из его старых партнеров: всегда был недоволен тем, что отец не делился с ним прибылью столько, сколько бы он хотел. Но отец всегда соблюдал пропорции между вкладом в общий бизнес и отдачей. Кроме того, было еще несколько конкурентов, которые не раз пытались подорвать строительную компанию отца.

— Насколько я поняла, ты, Влад, даже мысли не допускаешь, что Владимир