Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова

Сама же отправилась искать улики под фонарь, то есть на место преступления.

Начала она с поквартирного опроса.

Никто из соседей не сказал ни одного хорошего слова в адрес убитого. Зато все жалели жену и сочувствовали семье сына.

Одна из соседок так и сказала:

— Хоть поживут теперь по-человечески.

Другая, Татьяна Игнатовна Красавина, и вовсе разоткровенничалась и сообщила детективу, что Женька Свистоплясов получил наследство, и теперь-то он его точно не пропьет.

— Какое такое наследство? — удивилась детектив. Ей никто и словом не обмолвился, что убитый получил наследство.

— Какое точно, я не знаю, — ответила женщина, — но покойник незадолго до того, как его убили, говорил, что большое, и хвастался, что теперь-то он позовет всех своих дружков, и они славно погуляют.

— Странно, если он получил наследство, то зачем ему понадобилось воровать чужое пальто?

— Это вы странная женщина, — проговорил подошедший к ним мужчина.

— А вы, собственно, кто? — спросила Мирослава.

— Сосед я из квартиры напротив, вот, ходил за хлебом, за кефиром. — Он поднял пакет со своими покупками и потряс им чуть ли не перед самым носом детектива. — Зовут меня Аркадий Самуилович Ливянт.

— Очень приятно, Аркадий Самуилович, а я детектив Мирослава Волгина.

— Взаимно, — кивнул Ливянт.

— Аркадий Самуилович, почему вы назвали меня странной женщиной?

— Потому что вы не понимаете очевидной вещи.

— Поясните, пожалуйста, какой именно.

— Вам непонятно, зачем Женька украл пальто, если получил наследство?

— Допустим…

— Милая барышня! Наследство еще оформить и продать нужно, а трубы у Свистоплясова горели сейчас! Сию минуту! Вот он и примеривался продать чужое пальто, а деньги пропить. Да жена помешала.

— Откуда вы это знаете?

— Так Антонина сама рассказала, — ответил Ливянт.

— Татьяна Игнатовна, — обратилась Мирослава к Красавиной, — вы не помните, кто слышал, как Свистоплясов рассказывал вам о наследстве?

— Я слышал, — ответил вместо соседки Ливянт.

— Еще Тая Гузельская с первого этажа с нами стояла и Вася Попереченков с четвертого этажа.

— Больше никого не было?

— Вроде нет, — ответила женщина.

— Из взрослых больше никого не было, — подтвердил ее слова Аркадий Самуилович.

— А не из взрослых? — быстро спросила Мирослава.

— Подростки внизу тусовались. Но не думаю, что они к нашему разговору прислушивались, — сказал Ливянт.

— Вы не помните, кто именно из подростков там был?

— Я и не видел кто, просто слышал, что они там шумят.

— Мы уже сколько раз их из подъезда гоняли, — пожаловалась Красавина, — а они все равно там кучкуются.

— Вы сказали, что семья сына Свистоплясовых здесь не живет?

— Не живет, — кивнула Красавина.

— А внуки бабушку навещают?

— Навещают, конечно. Карина, сноха, в аптеке работает, так она и лекарства присылает Антонине. Внучок их приносит.

— Вы не знаете, давно приходили внуки к Свистоплясовым?

— Да нет, недавно. Володя прибегал. Сашу давно не видела.

— Не в тот ли день мальчик приходил, когда их дедушка перед соседями наследством хвастался?

— Этого я сказать не могу. Не знаю.

— Что же, спасибо, — сказала Мирослава и, поднявшись этажом выше, нажала на кнопку звонка квартиры Свистоплясовых.

Дверь ей открыла немолодая женщина во всем черном.

— Антонина Акимовна Свистоплясова? — тихо спросила Мирослава.

— Да. А кто вы?

— Я детектив Мирослава Волгина.

— Но полиция уже расспрашивала меня.

— Да, я знаю. Но я не из полиции.

— А откуда? — на этот раз удивилась женщина.

— Я частный детектив. Веду расследование по поручению внуков Ираиды Максимовны.

— Ах, вот оно что! Полиция говорила мне, что моего мужа убили по ошибке. Но мне от этого не легче. — Жена Свистоплясова всхлипнула с такой искренней горечью, что в мыслях детектива пронеслось: «Так ведь она любила его! Не зря говорят, что любовь зла». Додумывать свою мысль она не стала.

Мирославе не хотелось причинять женщине дополнительную боль, но она должна была спросить ее:

— Антонина Акимовна, вы не допускаете мысли, что убить на самом деле хотели вашего мужа, а не Скоробогатова?

— Господь с вами! — замахала на нее обеими руками жена Свистоплясова. — За что же было убивать моего Женечку? Он в жизни даже мухи не обидел.

— Может быть, его убили из-за наследства? — спросила Мирослава.

— Из-за наследства? — широко распахнула заплаканные глаза жена Свистоплясова, вернее, теперь уже вдова. — Из-за какого такого наследства? — переспросила женщина.

— Но ведь тетя оставила Евгению Марковичу наследство?

— Ах, вот вы о чем, — горько рассмеялась женщина. — У Жени на самом деле умерла тетка. Но никакого наследства она не оставила. Квартира у нее была неприватизированная и отошла государству. Все, на что мог претендовать Женя, так это шесть соток, которые, да, перешли ему. Но толку-то в них!

— То есть? Участок же можно продать.

— Кому он нужен, этот участок с развалившимся фанерным домиком, гнилым забором и заросшим сорняками яблоневым садом и огородиком? — выдохнула Свистоплясова.

— Участок можно облагородить, забор восстановить, на месте развалившегося домика построить новый.

— Нет, нельзя, — покачала головой Антонина Акимовна. — Там полным-полно таких заброшенных дач, и никто ничего в этом месте покупать не хочет.

— Почему?

— Потому что, во-первых, далеко, а во-вторых, никакой транспорт туда не ходит.

— Но дачи же кто-то построил.

— Построили, — кивнула Свистунова. — При царе Горохе, когда была советская власть, работал завод-гигант, от которого теперь и кучки пепла не осталось. Вот он-то и давал своим работникам шесть соток, как теперь говорят, в экологически чистом месте, и возил туда людей на заводском автобусе. Советская власть окончилась, завод давно сровняли с землей, дачи люди побросали. Старики умерли, а молодым они и бесплатно не нужны.

— Но соседи говорят, что ваш муж хвастался своим наследством, намекал на то, что его можно выгодно продать.

— Язык у моего Женечки был без костей, — вздохнула женщина, — да и цену он любил себе набивать. Хотел, чтобы люди его уважали. А уважать-то его было не за что, — признала жена Свистоплясова и всхлипнула.

Мирослава подождала, пока она успокоится, потом спросила:

— Может быть, ваш муж накануне своей гибели с кем-нибудь ссорился?

— Ни с кем он не ссорился. Да его и не принимал никто всерьез. Даже если Женя лез в бутылку, от него просто отмахивались. И он сразу успокаивался. Так что не там вы ищете, — она снова горько усмехнулась, — если только не думаете, что его Ефим Трофимович проткнул отверткой за кражу своего пальто.

— Я так не думаю, — тихо ответила Мирослава и, как показалось Свистоплясовой, сменила тему: — Антонина Акимовна, вас внуки часто навещают?

— Раза два в неделю. А что?

— Оба?

— Оба. Но чаще всего по очереди. Младший, правда, иногда заиграется и забудет, что к бабушке надо зайти.

— И часто с ним такое случается?

— Да нет, но вот как раз