Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова

Чтобы как-то отвлечь Елену Анатольевну, Мирослава спросила:

— Так значит, на этих быстрых свиданиях Ираида Максимовна и познакомилась с Ефимом Трофимовичем?

— На них самых!

— Насколько мне известно от внуков Ираиды Максимовны, Скоробогатов человек серьезный и, насколько я поняла, порядочный.

— Он состоятельный! И этим все сказано, — презрительно фыркнула Елена Анатольевна.

— Но что плохого в состоятельности Скоробогатова?

— Вы еще слишком молоды, — с осуждением в голосе проговорила пожилая женщина, — и видно, не слышали поговорку, что «трудом праведным не наживешь палат каменных».

— Ах, вот вы о чем, — мягко отозвалась Мирослава, — на самом деле в жизни бывает по-разному.

— Я живу на свете больше семидесяти лет и ни разу не видела, чтобы кто-то, честно работая, разбогател.

Мирославе были неизвестны истоки богатства Скоробогатова, и поэтому она предложила:

— Давайте не будем считать чужие деньги. Ведь богатство Ефима Трофимовича не имеет отношения к убийству соседа вашей подруги.

— Да как же это не имеет? — всплеснула руками Карпухина и во все глаза уставилась на детектива. — Вы что же, думаете, что убить хотели этого алкоголика?

— Какого алкоголика?

— Да Женьку Свистоплясова!

— А вы что, хорошо его знаете?

— Неплохо! Он же давным-давно живет, жил… — поправилась она, — в квартире напротив Ираиды. Сколько раз с ним нос к носу сталкивалась! И вечно он или пьяный, или выпивши.

— Понятно. И поэтому вы считаете, что убийца ошибся?

— Конечно, ошибся! Игоряша же вам сказал, что на Свистоплясове было пальто Скоробогатова?

Мирослава сообразила, что Игоряша — это Игорь Гришин. И спросила:

— Значит, вы считаете, что убить хотели Ефима Трофимовича?

— Это как дважды два! Да и полиция так же думает!

— Откуда вы знаете, о чем думает полиция? — спросила Мирослава, пряча улыбку.

— Логику надо включать! — заявила Карпухина и, смерив детектива выразительным взглядом, демонстративно постучала по лбу согнутым указательным пальцем правой руки.

— Ну да, — обронила Мирослава и, поднявшись с кресла, начала прощаться.

— Вы что же, уже уходите? — недоуменно спросила Карпухина.

— Да, Елена Анатольевна, спасибо за уделенное мне время. Вы мне очень помогли.

— А вы даже яблоко не съели. — На этот раз в голосе Карпухиной прозвучало искреннее огорчение.

— Можно, я возьму его с собой? — спросила Мирослава, желая развеять огорчение Карпухиной.

— Да, конечно! — искренне обрадовалась Елена Анатольевна. И, проводив Мирославу до двери, напутствовала ее просьбой: — Вы уж постарайтесь, найдите этого негодяя. Женьку, конечно, не оживить. Но, может, хоть Ефима убережете.

— Все-таки вам жалко Скоробогатова? — спросила Мирослава.

— Да не его! — отмахнулась Елена Анатольевна. — А Ираиду! Эта дурочка влюбилась в него по уши! Того и гляди, с ума свихнется!

— Хорошо, Елена Анатольевна, я обещаю вам, что очень постараюсь найти убийцу Евгения Марковича Свистоплясова.

— Я думаю, что убийцу нужно искать среди родственников Скоробогатова.

— Я поищу, — пообещала Мирослава и побежала вниз по лестнице.

Она сомневалась в том, что к убийству соседа приложили руку родственники Скоробогатова, приняв Евгения Марковича за Ефима Трофимовича.

Детектив решила, что после того как она выслушала полный осуждения рассказ Елены Анатольевны Карпухиной о старинной подруге, неплохо было бы выслушать и саму подругу, то есть Ираиду Максимовну Гришину.

Забравшись в салон своей машины, детектив достала мобильник и набрала номер телефона Гришиной.

— Ираида Максимовна, — сказала она, услышав веселое «алло», — вас беспокоит детектив Мирослава Волгина. Надеюсь, ваши внуки предупредили вас, что обратились в наше агентство с просьбой расследовать убийство вашего соседа Евгения Свистоплясова.

— Да, Игореша мне звонил, — сказала пожилая женщина.

Мирослава отметила про себя, что бабушка, как и ее подруга, называет внука Игорешей.

— Я могу к вам сегодня приехать? — спросила Мирослава.

— Да, конечно, — все так же весело проговорила Ираида Максимовна, — когда вам удобно?

— Прямо сейчас, — ответила Мирослава.

— Жду, — донеслось из трубки, и Гришина отключила связь.

На этот раз Мирославе довольно долго пришлось ждать, когда ей ответят по домофону. Наконец запыхавшийся голос ответил:

— Ой, извините! У меня плюшки подгорали! Вы ведь Мирослава?

— Да, Мирослава Волгина, детектив.

— Помню, помню, проходите.

Поднявшись на нужный ей этаж, Мирослава уже собралась нажать на кнопку звонка, но дверь открылась. На пороге возникла миловидная стройная блондинка с молодежной стрижкой. На ней был элегантный брючный костюм. И только элегантно подвязанный фартук говорил о том, что кроме умения следить за собой дама еще и хозяйством занимается собственноручно.

Когда они оказались в гостиной, Мирослава исхитрилась разглядеть бабушку «Игоряши» более пристально. И призналась себе, что даже самый придирчивый наблюдатель не дал бы Ираиде Максимовне более пятидесяти лет. Разве что с небольшим хвостиком.

— Сейчас будем есть плюшки! — объявила хозяйка дома и молниеносно испарилась.

Вернулась она минут через пять, катя впереди себя сервировочный столик со стеклянной столешницей, уставленной чашками, чайничком, блюдом с плюшками и вазочками со сладостями.

— Вы любите сладкое? — спросила Гришина.

Мирослава ничего не ответила, только улыбнулась.

— Понимаю, — кивнула хозяйка.

«Ничего-то вы не понимаете», — подумала про себя детектив; говорить о том, что она любит соленое, Мирославе почему-то не хотелось. Но она любила именно его и притом с самого детства.

— Я, знаете ли, время от времени люблю испечь что-нибудь эдакое. — Ираида изобразила пальцами что-то вроде завитков на плюшках. Хотя плюшки выглядели самыми обыкновенными и ничего эдакого Мирослава в них не находила. — Вот только они у меня немного пригорели. Но я думаю, что ничего страшного, — нерешительно добавила Гришина.

— Ничего страшного, — охотно согласилась Мирослава.

Может быть, потому, что ей до плюшек не было никакого дела. Хотя ради приличия она все-таки взяла одну. И тут же приступила к делу:

— Ираида Максимовна, не буду от вас скрывать: кроме ваших внуков я еще имела беседу с вашей подругой Еленой Анатольевной Карпухиной.

— Представляю, чего вам наговорила обо мне Ленка, — фыркнула хозяйка дома, и озорные искорки так и запрыгали в ее очаровательных серо-голубых глазах.

— Я думаю, что Елена Анатольевна сильно привязана к вам и искренне переживает за вас.

— Еще бы ей не быть привязанной ко мне, — кивнула Гришина, — мы, почитай, с ней всю сознательную жизнь вместе. Я ведь тоже к ней привязана. Но Лена такая моралистка, — доверительно проговорила Ираида Максимовна, не сводя взгляда с лица Мирославы.

— Наверное, ее можно понять, — осторожно проговорила детектив. — Мне кажется, что она желает вам только добра.

— Я тоже желаю и ей, и себе добра, — ответила Ираида Максимовна, переводя взгляд с лица детектива на чашку с чаем.

Она немного помолчала, а потом сказала:

— Только мы с Леной по-разному понимаем суть желаемого добра.

— Поясните, пожалуйста, — попросила Мирослава.

— Пожалуйста, — ответила Ираида Максимовна. — Для Лены добро — это здоровье, крыша над головой, небольшой запас денег,