Изола - Аллегра Гудман

– В том краю зимы такие холодные, что даже местные жители садятся в лодки и уплывают. И птицы улетают. Всё кругом укутывает снег. И тогда на охоту выходят белые медведи.

– Белые? – удивилась Луиза.

– Абсолютно.

– Ваш муж их убивал? – уточнила Анна.

– Мне самой пришлось это сделать.

– Не может быть! – в ужасе воскликнула Клэр, тогда как Анна с интересом подалась вперед:

– В самом деле?

– Когда мой муж умер, мне пришлось взять аркебузу и защищать его тело от хищников.

Дамы содрогнулись: моя история внушила им то ли уважение, то ли ужас. Я понимала, что не стоит слишком уж их запугивать, но продолжила рассказ.

– Белые медведи прячутся среди сугробов и незаметно подбираются к жертве. А потом встают на задние лапы и нападают: в полный рост они куда выше человека.

– Как же вы одолели зверя? – спросила сеньора Екатерина.

– Я спряталась в доме, чтобы зарядить аркебузу. А потом выстрелила в него, пока он еще не успел сломать стены.

– А если бы вы промахнулись? – ужаснулась Луиза.

– Если бы хищник ворвался внутрь? – вторила ей Анна.

Я посмотрела на нее.

– Тогда он вспорол бы мое тело длинными когтями и откусил мне голову. – Анна содрогнулась. Я выдержала паузу и продолжила: – Но я попала ему в сердце и сумела остановить. А потом разделала тушу ножом.

– Ножом? – переспросила сеньора Екатерина.

– Да, вот этим. – Я достала клинок из складок платья.

Дамы отшатнулись и зажали рты ладонями.

– Этим самым ножом я и разделала медведя, – повторила я.

– В одиночку? – спросила Анна.

– Да. А вот его коготь. – Я вытащила свой трофей и показала слушательницам.

Они заахали так, будто я им гадюку принесла, но отвести взгляд не смогли.

Анна, будто желая раззадорить остальных, осторожно потрогала коготь кончиком пальца.

– Вы правда срезали его с медвежьего трупа?

– Слушайте, и всё узнаете, – тихо пообещала я. В зале воцарилась тишина: дамы тотчас позабыли о роскоши и богатствах. Я рассказала, как охотилась на птиц и спала под шкурами. Как добывала соль и сушила ягоды на замену изюму. Рассказала про снежные бури и льды и, наконец, о том, как молила о спасении Божью Матерь, пока Господь не прислал мне на помощь корабль. Мои слушательницы изумленно качали головами, хотя я поделилась с ними лишь частью своих приключений.

– Королева непременно должна это услышать! – решила сеньора Екатерина.

Анна захлопала в ладоши, а Луиза добавила:

– Мы сами нарядим нашу путешественницу.

– А что, ее величество приедет сюда? – со страхом спросила я.

– Через месяц. Она согласилась почтить нас визитом.

– И вы перед ней выступите, – добавила Анна.

– Я такого не заслуживаю, – пролепетала я.

– Мы вас подготовим, – пообещала Луиза.

Я украдкой посмотрела на Клэр и мадам Д’Артуа, но те, сохраняя учтивое самообладание, даже ни разу на меня не взглянули и не проронили ни слова, пока мы не вышли из зала. Только на лестнице я уловила тревогу в ритме их шагов и шелесте платьев.

– Ты и правда орудовала тем ножом? – спросила Клэр, когда мы вошли в наши покои.

– Выбора не было, – объяснила я.

– И медведя разделывала? – спросила ее мать.

Я положила коготь и нож на подоконник.

– В самый первый раз это за меня сделала Дамьен, – уточнила я и поспешно извинилась, увидев печаль в глазах Клэр. – Простите, что упоминаю о таком.

– Я тебя ни капельки не осуждаю, – заверила подруга. – Просто сочувствую. Тебе столько пришлось вынести!

– Надо было удовлетворить любопытство хозяйки и ее домочадцев.

– Теперь нужно все это рассказать ее величеству, – серьезно напомнила мадам Д’Артуа.

Клэр взяла меня за руку.

– Если она правда приедет и услышит о твоих злоключениях, то обязательно тебе поможет.

– Не говори «обязательно», – перебила ее мать, и мне вспомнилось, что она служила при королевском дворе.

– Она с вами хорошо обошлась? – осторожно уточнила я.

– Разумеется, – отчеканила моя давняя учительница.

Задать следующий вопрос – почему же вы тогда уехали? – я не посмела. Но он засел у меня в голове и не давал уснуть той ночью, как и мысли о королеве.

Я встала, зажгла свечу и пошла к Клэр.

Та спала рядом с матерью. Я осторожно тронула подругу за руку и тихо поманила за собой.

Клэр сонно поднялась и прошла ко мне в комнату.

– Что такое? Ты заболела?

– Прости. Нет, я хорошо себя чувствую. Только из-за приезда королевы переживаю.

– Ты разве не рада? – удивилась Клэр, намекая на помощь, которую сможет мне оказать королева.

Мы сели на мой резной сундук с бельем.

– Твоя мама ни разу не рассказывала, почему ушла со службы у ее величества, – заметила я.

Клэр промолчала.

– Почему мадам ДʼАртуа оставила наваррский двор?

Глаза подруги поблескивали в свете свечей.

– Я не должна такое рассказывать.

– Королева ее чем‐то обидела? – не сдавалась я. Клэр мешкала с ответом. – Расскажи, пожалуйста, какова королева Наварры в общении, чтобы я могла подготовиться к нашей встрече.

Подруга задумчиво помолчала еще немного и наконец ответила:

– Ее величество очень образованна и любит все редкое и диковинное. Любит, когда удается посмотреть на прежде невиданные вещи и узнать нечто новое. Она собирает удивительные – и совершенно правдивые, а не выдуманные – истории и записывает их в книжку. Королева мудра и добра, а еще очень предана своему брату. Такова ее самоотверженная природа: она служит королю и радеет о благотворительности. Когда мы с матушкой – вдова и маленькая сиротка – только прибыли ко двору, королева восхитилась тем, что моя мать знает столько языков, умеет музицировать и прекрасно читает, и взяла ее себе в служанки.

– Это я знаю, – кивнула я.

– Но мы прогневали Маргариту.

– Чем же?

Клэр отвернулась.

– Там был один рыцарь…

Я приподняла свечку повыше, чтобы лучше разглядеть лицо подруги.

– В тебя влюбился рыцарь!

– Ну что ты, нет, конечно! Я тогда была еще совсем ребенком.

– Тогда выходит… он полюбил твою маму? – потрясенно предположила я. Мадам ДʼАртуа всегда казалась мне настолько прямолинейной, строгой и набожной, что трудно было вообразить себе подобный поворот.

– Только никому не говори, – предупредила Клэр.

– А кем он был?

– Поэтом и ученым. Переводил псалмы.

В памяти тут же всплыли «Псалмы царя Давида» в стихотворном переложении.

– А звали его Клеман Маро?

– Тсс.

Я подумала о книжке, потерянной в море, и о словах опекуна, который назвал псалмы моим средством к существованию.

– Он хотел жениться на моей матери, – продолжала Клэр. – Но при этом был фаворитом королевы.

– И она не дала добро на свадьбу?

– Он всё рассказал ее величеству, и она страшно разгневалась. Тогда он предложил моей матери пожениться тайно, но она