Изола - Аллегра Гудман
Несколько крестьян косили высокую траву, а кто‐то отдыхал под деревьями. Некоторые расположились у реки, чтобы немного подкрепиться. Я хотела было заговорить с селянами, но не решилась: слишком уж их было много. Вместо этого я пошла на маленькое поле, где работали румяный косарь и его супруга, к спине которой был привязан младенец.
Я протянула женщине монетку и спросила:
– Скажите, пожалуйста, а Монфоры еще живут в этих краях?
Женщина распрямилась, оперлась на косу и удивленно посмотрела на меня. Наверное, приняла за лесного духа.
– Уж не хозяева ли они вам? – спросила я. – Пожалуйста, ответьте. Мне больше ничего не нужно.
Женщина кивнула, но не успела я продолжить разговор, как ее румяный муженек крикнул:
– Ты что там, уже управилась?
Она быстро спрятала мою монетку и молча продолжила косить.
Я пошла по изрытой корнями тропке среди полей. Ноги снова запылились, несмотря на недавние водные процедуры. Разгладив мятые юбки и утерев рукавом пот с лица, я шагала мимо садов, в которых изобильно росли кабачки, фасоль и латук, чтобы потом попасть прямиком на хозяйский стол.
Выйдя на мощеный двор и увидев конюшню – просторную, нарядную и чистую, не то что хибарки, где мне приходилось ночевать за долгое время путешествия, – я невольно вздохнула.
– Ты кто такая? – грозно спросил конюх.
– Иди, куда шла. Лошадей пугаешь, – буркнул еще один.
Я робко повернула к стене, которой был обнесен цветочный сад. Страшно было идти к калитке, выходящей на мощеный двор, ведь тогда снова я попадусь на глаза конюхам, так что я двинулась в обход и подобралась к воротам с другой стороны. Подергала ручку, но калитка оказалась заперта.
Стены сада были увиты розами. Положив на землю узелок с вещами, я вдохнула полной грудью их аромат – густой, сладкий, трепетный. Нежно притронувшись к шелковистым алым лепесткам, я вдруг услышала из сада знакомый голос.
– Изабо, осторожнее! Видишь же, тут пчелы! Они пьют нектар из цветов.
– Клэр! – закричала я, но голос у меня был слишком слабым, а каменные стены – чересчур высокими. – Клэр!
– Что там такое? – спросил второй голос, тоже женский.
– Клэр, это я!
– Кто‐то чужой.
– Нет же, это я, Маргарита! – крикнула я, встав у калитки.
Приглушенные голоса заспорили, что же теперь делать.
– Не может быть, что это она.
– Попрошайка какая‐нибудь.
– Явный обман!
– Поглядим, – сказала Клэр.
Калитка открылась, и я увидела двух служанок, юную горничную и няню Агнес. А за спиной у них стояли Клэр, мадам Д’Артуа и девочки Монфор. И когда они успели так вымахать? Изабо, которую я помнила совсем крохой, превратилась в худенькую девятилетнюю девочку. Сюзанн к своим двенадцати стала настоящей юной красавицей с аристократически бледными руками, густыми и черными, как вороново крыло, волосами и длинными ресницами. Это миловидное создание возмущенно воззрилось на меня, «чужеземку».
– Ты кто такая? – строго спросила Агнес.
Мне очень хотелось рассказать им свою историю, но я не могла. Хотелось со всех ног броситься в любимый сад, но ноги не слушались, как часто бывает во сне. От запаха цветов и лаванды, от вида аккуратно подстриженных деревьев кружило голову.
– Помогите, – взмолилась я.
Изабо ахнула, а Сюзанн отшатнулась, приподняв подол платья, будто боялась, что я его испачкаю. Мать Клэр взяла девочек за руки.
– Тут таким распутницам не место! – воскликнула Агнес.
– Неужели вы меня не помните? – спросила я.
– Что за нахалка! – возмутилась няня девочек и отвесила мне оплеуху, да такую сильную, что я рухнула на колени, тяжело дыша.
Тут вмешалась Клэр:
– Не трогай ее! Не видишь, бедняжке больно.
Она тоже меня не узнала, но взяла за руки и помогла подняться, не испугавшись моего сомнительного вида. Клэр, думала я, неужели я в тебе сомневалась? Да что я вообще знала о тебе!
Мы встали лицом к лицу, и я заглянула ей в глаза, но и тогда подруга меня не узнала.
– Пожалуйста, не бойся, – попросила я.
Тут в ее взгляде промелькнула неподдельная тревога.
– Кто ты?
– Я тебе не причиню никакого вреда, – заверила я. – Без твоей любви я вряд ли смогла бы проделать такой долгий путь. – Тут я сняла кольцо и вложила ей в руку.
– Откуда оно у тебя? – прошептала Клэр.
– Ты сама мне его дала.
Подруга молча разглядывала мое лицо, руки, исхудавшие плечи. Заглянула в глаза и наконец проговорила – нет, прошептала еле слышно:
– Так ты вернулась.
– Но как? – изумилась ее мать.
Мои бывшие ученицы ошеломленно переглянулись, точно перед ними вдруг появился призрак или двойник-подменыш, и стали перешептываться:
– Откуда она взялась? Где ее туфли?
Клэр же крепко прижала меня к себе, не побрезговав грязным платьем. Она не проронила ни слова, только заплакала от радости.
Глава 38
Клэр повела меня к дому, и я прильнула к ней. Вдруг ослабев, я словно превратилась в ребенка, которому надо заново учиться стоять и ходить. Одновременно меня накрыло волной облегчения, а доброта подруги отняла у меня дар речи. Чувства были такими сильными, что я, проведшая столько дней и ночей в пути, не могла больше и шагу ступить. Мне столько всего хотелось сказать, но дыхания не хватало даже на одно словечко.
– Где же ты жила? А что Роберваль? Как тебе удалось вернуться? – спрашивала Клэр, но ее мать покачала головой:
– Пока не донимай ее.
Агнес увела девочек в их покои, а Клэр с матерью сопроводили меня в наши комнаты. Служанка принесла мой узелок с вещами, а потом ее отправили за теплой водой, едой и вином.
– Что‐то мне нехорошо, – пролепетала я в полуобморочном состоянии, опершись на столбик кровати Клэр.
– Тебе бы прилечь, – посоветовала она.
– Нет, я же вся грязная.
– Мы тебя помоем, – пообещала мадам Д’Артуа. – А пока давай поможем с платьем.
– Ох, не стоит. – Я отшатнулась, опасаясь, что они обнаружат мой нож и перепугаются. – Я сама разденусь, – сказала я, и мне любезно разрешили. Клэр тем временем принесла чистую одежду.
Забрав у нее сорочку, я зашла в свою прежнюю комнату и притворила дверь. Отвязала нож и выложила из заветного мешочка содержимое: монетки, кулон, жемчуга, медвежий коготь. Где же мне хранить свои сокровища? Комната почти опустела. Мой верджинел и алтарь со столом переместились в комнату Клэр: теперь уроки проходили именно там. Здесь же остались только кровать и сундук с постельным бельем.
Туда‐то я и положила нож и прочие вещи, спрятав их поглубже между стопками простыней. Потом стянула засаленные
