Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни

Беспокойство, которое испытывал Ричарди, после визита заместителя начальника заметно усилилось и заставило комиссара уйти из управления до обеденного времени. Задумчивый и печальный, он снова оказался у больницы именно в то время, когда доктор Модо выходил из нее, чтобы пойти поесть.

— Вот она, моя жизнь. Моих коллег ждут у ворот красивые женщины — кого очаровательная подруга, кого любящая жена. А посмотри, кто достался мне — грустный полицейский, и даже не красивый.

— Не жалуйся, Бруно. Мне кажется, здесь не было очереди из людей, желающих угостить тебя обедом.

Модо сдвинул шляпу на затылок и промокнул лоб носовым платком.

— Лучше быть одному, чем с плохим спутником. Однако я дал клятву бороться со страданиями, а ты — чемпион мира по горю. Поэтому я с болью в сердце вынужден согласиться. К тому же ты очень богат, а я всего лишь бедный муниципальный врач. Куда ты меня поведешь?

В траттории, куда они пошли, доктор, как обычно, ел за двоих, а Ричарди кромсал вилкой макароны в своей тарелке и лишь односложно отвечал на попытки друга завязать с ним разговор. А любимой темой таких разговоров, была, разумеется, политика.

— Ты представляешь себе, до чего мы дошли? Приходит ко мне какой-то парень, по-моему студент, в очках, одежда приличная, но поношенная — локти пиджака словно из веленевой бумаги. Калабриец или, может быть, луканец — я их всегда путаю. В общем, хороший молодой человек. Из тех, которые работают, чтобы заплатить за учебу, и еще посылают деньги домой. Я его увидел в зале ожидания. Он никого не звал, а тихо сидел и прижимал ко лбу носовой платок. Я его спрашиваю: скажите, не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен? Он отнимает платок ото лба, а там — рана длиной десять сантиметров. Должно быть, ножевая. Всего на волосок от глаза. Еще чуть ближе — и он остался бы кривым. Я спросил: кто же это сделал? А он: я упал. Черта с два он упал! Он был на собрании каких-нибудь свободомыслящих, может быть, социалистов. Туда пришли эти боевики фашистской партии, отряд из десяти человек. А он убегал медленней всех. Этот рассказ мне пришлось словно щипцами тащить из него. И знаешь, что он сказал мне под конец? «Доктор, я позволю вам зашить эту рану, только если вы мне поклянетесь никому не говорить об этом». В какую же это мерзость превратился наш мир? Ты можешь мне ответить на этот вопрос?

Ричарди печально покачал головой.

— Бруно, — сказал он. — Я знаю, что дела идут плохо. Поверь мне: я даже испытал это на себе. Но ты много значишь для всех, кому помогаешь и кого защищаешь. Позволь мне один раз защитить тебя, обратившись к тебе с просьбой. Я даже не прошу, а умоляю тебя: следи за тем, что говоришь, в особенности в общественных местах. Не спрашивай, как я это узнал, но я знаю, что за тобой следят. Всем было бы тяжело потерять тебя, хотя у тебя и уродливое лицо.

Модо так ударил кулаком по столу, что посуда зазвенела и кто-то повернулся к ним.

— Что такое? И ты тоже? Ты тоже начинаешь говорить как они? Нельзя ли мне узнать, с кем ты говорил обо мне? Я имею хотя бы право знать своих врагов?

Ричарди положил ладонь ему на руку и прошептал:

— Тихо. Видишь, на нас смотрят! Именно таких ситуаций надо избегать. Когда я расследовал убийство герцогини — ты помнишь, последней, кого ты вскрывал, — мне пришлось допрашивать одного человека. Он из их полиции, хотя мне противно называть ее полицией. Но он неплохой человек, по меньшей мере мне так показалось. И он сказал мне, чтобы я предостерег тебя от опасности. Я сделал это на свой страх и риск. Не заставляй меня раскаиваться.

Модо подумал над его словами и успокоился. Это и предвидел Ричарди: Бруно не сболтнет того, из-за чего его друг может оказаться в опасности. Кроме того, врача тронуло то, что такой человек, как комиссар, заботится о нем.

— Хорошо, — сказал Модо. — Постараюсь быть осмотрительным. А по поводу герцогини я слышал, что ты задержал убийцу — жену этого журналиста, как его фамилия…

— Капече. Да, ты прав, но я хотел поговорить с тобой еще и об этом. Эта женщина, жена Капече, сумасшедшая.

Конечно, будет экспертиза и все такое, но нет сомнений, что она не в своем уме. Так вот, как подсказывает твой опыт: может человек в таком состоянии сделать что-то, а потом помнить только часть этого?

Модо внимательно смотрел на него сквозь дым сигареты.

— Я смогу ответить тебе, если ты объяснишь мне, что конкретно имеешь в виду.

Ричарди вздохнул и пояснил:

— Ты помнишь, как рассказывал мне, в каком состоянии был труп герцогини? Ты говорил про борьбу: сломанные ногти, перелом ребер.

— И признаки удушения, я прекрасно это помню. Так в чем дело?

— А в том, что жена Капече сказала нам, что пришла туда и выстрелила в спавшую герцогиню через подушку. Она не говорила о борьбе.

— Я снова спрашиваю: в чем дело? Она выстрелила или нет? Если она секунду или тридцать секунд продержала подушку на лице герцогини и встала коленом на живот герцогини, чтобы удобней было стрелять, а та ухватилась за ее платье и при этом поломала себе ногти, которые были длинными и идеально ухоженными, а значит, хрупкими, то вот тебе и клиническая картина, обнаруженная при вскрытии. По-моему, все вполне логично. Ты говоришь, что она сумасшедшая, а такие люди могут развить огромную силу, даже не осознавая этого. Я помню, на войне был один…

Но Ричарди был слишком сосредоточен на своих мыслях, чтобы выслушивать послеобеденные разглагольствования врача.

— А пальцы? — продолжал он. — Ты мне говорил, что один палец был оцарапан, словно с него сорвали кольцо, приложив большую силу. Причина этого стала ясна во время расследования. Но другой палец? Он был вывихнут после смерти, потому что на нем не было гематомы. А Капече не говорил, что сорвал кольцо с трупа.

— Ну, этого я не могу знать, — развел руками врач. — Я ученый, а не гадатель. Я могу тебе уверенно сказать и уже сказал, что палец был вывихнут, когда несчастная герцогиня уже покинула наш гнусный мир. Если потом кто-то снял с нее кольцо или таким странным извращенным образом надругался над ее трупом, то мне об этом ничего не известно. Извини меня, но в этом случае сумасшедшим выглядишь ты. Синьора Капече призналась, вы нашли