Соучастница - Стив Кавана

– Пожалуй, воздержусь, спасибо, – отозвался тот.

– Спасибо, Дениз, а я вот выпил бы сейчас кофейку, – произнес Гарри, выпрямляясь в кресле. Кларенс сидел у его ног, преданно глядя на него снизу вверх. Гарри погладил пса и улыбнулся.

Из лежащей на столе трубки вырвался звук цифрового рингтона, наполнив комнату, и, как будто сам этот звук был наэлектризован, все выпрямились и подались к ней. Дениз цапнула телефон со стола.

– Флинн и Брукс, юридические услуги, – произнесла она с полным надежды и чаяний лицом.

Надежда исчезла с ее лица, а плечи поникли. Дениз закатила глаза, отдала мне телефон и сказала:

– Это мистер Пельтье.

Я взял трубку.

– Эдди, я внизу. Уже звонил в домофон. Она не проявлялась?

– Кто-нибудь, пойдите впустите Отто, – попросил я. – Затем в телефон: – Сейчас откроем. Прошу прощения, мы все сидим в моем кабинете и ждем ее звонка.

Дениз встала и вышла. Через несколько секунд я услышал курлыканье домофона, затем хлопнула дверь. Вскоре комнату заполнил аромат тысячедолларовых костюма и одеколона Отто.

– Простите, я не хотел занимать линию. Я вообще не хотел разговаривать по телефону. Особенно после того, как ФБР оттопталось на нас с прослушкой, – сказал он.

– Всё в порядке, берите стул.

– Нет, я не останусь. Я знаю, что вообще-то мне не следует здесь находиться, учитывая, что я свидетель обвинения…

– Все нормально, – сказал Гарри. – Как мы уже говорили. Пока мы не начинаем обсуждать ваши показания, это совершенно не проблема. Ну как вы – держитесь, Отто?

Только сейчас я заметил круги у того под глазами. Невозможно так долго вести подобное дело и не иметь к нему личного отношения. Адвокаты, даже самые циничные из них, просто не могут сохранять профессиональную отстраненность, когда на кону стоит чья-то жизнь. По крайней мере, я предпочитал думать об Отто именно так. Хотя мысль о потере миллиона долларов гонорара наверняка тоже взяла с него свою дань. Пока Кэрри была в бегах, ему не светило и цента из этой суммы.

– Я в порядке. Просто хочу знать, что происходит. Я сам выбрал вас для этого дела. Мне нужно знать, что у нее есть кто-то, кто представляет ее интересы. Раз она уже положилась на меня. Я не хочу опять ее подвести.

На что я сказал:

– Мы пытаемся помочь ей. Действительно пытаемся. Но не можем ничем ей помочь, пока она скрывается. Она должна объявиться и встретить всю эту ситуацию лицом к лицу. Она нужна нам, Отто. И на кону у нас гораздо больше, чем вы думаете. Речь идет о жизни не одной только Кэрри.

– Я не совсем понимаю… – начал было он.

– Ладно, неважно. Мы справимся. Она обязательно позвонит. А потом я встречусь с ней и организую ее сдачу властям. Все срастется.

– Хорошо, что напомнили, насчет властей… Будьте поосторожней, если собираетесь встретиться с ней прямо сегодня вечером. В паре кварталов от вашего офиса пасутся федералы.

– В открытую? – спросила Блок.

– Нет, это скрытая наружка. Чуть дальше по улице, возле лапшевни, стоит какой-то темный фургон. Я специально их высматривал. По крайней мере, я думаю, что это они. Из-за этой прослушки я уже гоняюсь за призраками.

Блок, Лейк и я встали и подошли к окну. Так и есть – тремя кварталами дальше, напротив вывески «Лапша от дядюшки Хо», и впрямь припарковался темный фургон. Скорее всего, где-то на улице есть и другой фэбээровский транспорт, заготовленный на случай слежки как минимум тремя машинами, хотя каждый чих будет координироваться двумя или тремя парнями, пялящимися в экраны в кузове этого фургона.

В темноте и на таком расстоянии было трудно хоть что-то разглядеть, но все-таки мне показалось, что я почти различил одинокую фигуру в кабине фургона. Более темный силуэт за рулем.

– Если она позвонит, убедитесь, что у вас есть ее номер, и перезвоните ей со своего одноразового телефона, – сказал Лейк. – Они могут прослушивать ваш стационарный телефон из кузова этого фургона.

Я услышал, как Дениз входит в дверь с кофе, и сразу же зазвонил телефон на столе. На секунду мы все повернулись и уставились на ярко вспыхнувший экранчик переносной трубки. Я подхватил ее, нажал на зеленую кнопку и произнес:

– Алло?

На другом конце провода была женщина. Я понял это по звукам. Слов не было. Только хриплое дыхание, вырывающееся из саднящего горла, явное усилие сдержать всхлип и сплошная стена беспокойства на другом конце провода.

– Я и вправду могу вам доверять? – наконец произнесла Кэрри Миллер. Это был не какой-то придурок, позвонивший нам в офис чисто поприкалываться – у нас уже было целых два таких звонка.

– И вправду можете. Я хочу убедиться, что мы ведем этот разговор без посторонних ушей. Только вы и я. Я перезвоню вам с защищенной линии. Ваш номер есть на экране. Подождите у телефона. Я сейчас положу трубку и сразу же перезвоню.

Завершая разговор, я уже набирал номер на своем мобильнике.

Когда я нажал кнопку вызова, все в комнате смотрели на меня. Я глянул за окно на фургон. Никакого движения. Габариты выключены. Он просто стоял там. Для какой-нибудь службы доставки явно слишком поздно.

Кэрри сразу же ответила на звонок.

– Вот вам план. Нам нужно встретиться и поговорить. После этого я организую вашу завтрашнюю сдачу полиции Нью-Йорка. Вас арестуют и поместят под стражу, но вы будете присутствовать на слушании. Вы будете со мной – и в безопасности. Я это гарантирую. Я не могу гарантировать лишь то, что вы выиграете это дело. Это зависит от вас, но я думаю, что знаю, как это сделать. Чтобы закончить это судебное разбирательство, понадобится еще день, максимум полтора. Не больше. Все закончится в течение сорока восьми часов, начиная с данного момента, если мы встретимся сегодня вечером.

В ожидании ответа я наблюдал за фургоном.

– Я не убивала тех людей, – сказала она.

– Я знаю, что не убивали. Но есть гораздо больше вопросов и помимо этого дела, которые нам стоит обсудить. Встретимся в Дамбо[51], в парке у реки, через час.

– Я буду там.

Я отключился и сразу же набрал другой номер. На мой звонок ответили почти мгновенно.

– Эдди-Финт… – услышал я голос Джимми Феллини по прозвищу Кепарик.

Мы с Джимми выросли вместе. В детстве у нас было много общего. Мой отец был профессиональным мошенником, косящим под обычного работягу. Отец Джимми, старик Феллини, возглавлял крупнейший итальянский преступный синдикат в стране. Единственное отличие между ними заключалось в том, что его папаня