Искатель, 2005 №3 - Станислав Васильевич Родионов

Я кивнул понимающе. Моя соседка с верхнего этажа выходила к мусоропроводу в одних босоножках. На теле ни тряпочки. Груди болтались, как заячьи уши. Она не смущается — смущаюсь я. До сих пор не могу взять в толк, почему визитной карточкой нашей демократии стала безнравственность, и прежде всего проституция, гомики, бомжи и пьянство с хамством. Уж о преступности не говорю.

— Я две ночи не спала, — призналась женщина.

— Почему же?

— Все-таки тревога шевельнулась. Когда она черноплодку назвала чернопопкой.

— Выгнали бы эту японку, и картина осталась бы у вас.

Пожилая женщина моим словам вроде бы удивилась. Видимо, не поняла или не расслышала, но она смотрела на меня так, словно я не понял или не расслышал. Поскольку я молчал, то она сочла нужным объяснить:

— Картина у меня.

— Японка ее вернула?

— Как и обещала на третий день.

Какого черта… Чтобы не спросить «какого черта», я улыбнулся, как бы затыкая грубость:

— Мария Гавриловна, какого… в смысле, тогда на что же вы жалуетесь? Она требует вернуть деньги?

— Эскиз блестит.

— Почему блестит?

— Краска свежая.

В живописи я не разбираюсь, но отчего блестит краска, сообразил.

— Хотите сказать, что картину подменили?

— Именно.

— Но ведь надо было сделать копию.

— Мало ли в городе художников.

Я смолк под напором своих профессиональных вопросов, уж чисто оперативных. О лице японки, о цвете ее глаз, о росте, о манере говорить… Подождав, женщина спросила с неуверенностью:

— Поможете?

— Попробую, но есть трудность.

— Какая?

— Мария Гавриловна, в нашем городе нет японского консульства.

9

Кафе «Ежик» считалось почти детским. Оправдывая название, под потолком висел громадный ежик с красными глазами и метровыми подсвеченными иглами. Здесь не держали крепких напитков: сухое вино, кофе, мороженое. В отличие от других подобных заведений, оно заполнялось днем и пустело к вечеру. Лишь несколько парочек, ищущих уединения и тишины.

Людмила сидела неподалеку от входа, за первым столиком. Одной в ресторан не пойти. Да и глупо бежать в ресторан или в злачное кафе после оздоровительной работы над своим телом. Здесь есть то, чего хотелось после физической нагрузки: тишина, чашка кофе и мороженое.

Людмила обернулась. В кафе вошла девица почему-то шумно. Чем же она шумит? Спортивный костюм, кроссовки, короткая стрижка… Не дверью же, легкой и податливой?

Девица прошла к буфету и взяла стандарт: кофе и мороженое. Оглядевшись, она села к Людмиле.

— Не помешаю?

— Пожалуйста.

Пустые столики были, но не все любят одиночество. Людмила вспомнила про какой-то закон не то парных чисел, не то парных тел. Она разглядывала подсевшую. Ладная, крепкая, плечистая — хоть штангу клади. Наверное, спортсменка. Или приехавшая на заработки из ближнего зарубежья. Скорее всего, с юга: узкоглазая, обветренно-загорелая, порывистая. Малярша. Нет, скорее всего, торговля, ларьки и всякие секонд-хэнды.

— От тоски сдохнешь, — усмехнулась девица.

— Где? — не поняла Людмила.

— Да тут. Хотя бы музыку пустили.

— В этом кафе рок неуместен.

— Зачем рок? Например, лаунж.

— Что это такое?

— Легкая инструментальная музыка.

— Ну, она для концертных залов.

— Лаунж для коктейлей и секса.

Нет, не торговка. И на девиц из офиса не тянет. Теперь столько затейливых специальностей, что ни запомнить, ни выговорить. Кем бы эта девушка ни работала, в ней проступала какая-то необычность. Кофе, который от жара бродил в чашке, она выпила залпом и тут же вскочила:

— Возьму еще. Тебе принести?

Спросила просто, словно у подруги. Людмила не удержалась от вежливого кивка. Принесенный кофе новая знакомая уже пила не торопясь.

— Я Динара. А ты?

— Людмила.

— За день намнешься так, что и жрать неохота.

— Динара, а ты где работаешь?

— В рекламном бизнесе.

— О, интересно…

— Сочинять рекламу? Например, о восстановлении мужской потенции. Или в костюме ниндзя рекламировать лекарство из водорослей. А так: «Вот Сиси: ей очень идут колготки от кутюр. А вот Сиси без колготок — тоже неплохо».

Людмиле нравилось, как Динара говорит. Со страстью, словно речь с трибуны. Видимо, работу свою ненавидела. С тем же напором спросила:

— Людмила, а ты где корячишься?

— Библиотека.

— Ну, блин, кто теперь книги читает?

— А почему не читать?

— Лучше купить кассету с порнухой или бутылку пива.

— Есть же культурный слой общества.

После этих слов Динара прищурила и без того узкие глаза, принявшись изучать лицо Людмилы с какой-то тщательностью, по квадратному сантиметру. Кончив это занятие, она усмехнулась:

— В библиотеке сидишь, а загар у тебя крутой.

— Посещаю солярий.

— Лежишь под лампой?

— Вертикальный солярий, просторный, музыка, танцевать можно.

— Пушисто живешь.

— Динара, ты, наверное, занимаешься спортом?

— Фитнес с элементами йоги и восточных единоборств. — Последнее слово ее словно подбросило для боевой стойки, и Динара вскочила. — Людка, а давай вденем по бокалу сухонького за наше знакомство и за мой счет, а?

— Вденем, — бесшабашно согласилась Людмила и протянула сотню, пытаясь внести свою долю.

Динара деньги не взяла. Хихикнув, она спортивным шагом унеслась к буфету. Людмила удивлялась на себя: обычно замкнутая и малоразговорчивая, легко сошлась с незнакомым человеком. Ей всегда казалось, что быть просто собой — это быть смешной. Но работница рекламного агентства мгновенно освободила ее от этого комплекса.

Два вместительных бокала с рубиново-прозрачным вином и две конфетки, цветастые и крохотные, как мотыльки. Людмила знала, что вино смакуют глоточками. Но Динара, махом отпив половину бокала, поделилась:

— Загара йога… Для нашего здоровья нужно только одно.

— Что?

— Мужик.

— Какой мужик?

— Который бойфренд.

Людмила не была уверена, что способна поддержать эту деликатную тему. Расспросить хотелось, но так, чтобы не казаться дурой. Своим появлением помог как раз мужик, вошедший в кафе: неопределенного возраста и одетый неряшливо. Он взял бутылку вина, рубиново-прозрачного, и сладкую булочку, одну.

— Динара, бойфренд у тебя есть?

— Трется.

— Он… хороший?

— Какой?

— Что «какой»?

— Бойфренд у меня не один. Так про какого спрашиваешь?

— А их… много? — растерялась Людмила.

— Секс у меня на первом месте, выпивка на втором, еда на третьем.

Пришедший мужчина оказался с жиденькой бородкой. Свою бутылку он уже ополовинил и расселся посвободнее. Здесь, в молодежном кафе, он казался темным пнем в клумбе.

— Дина, а любовь?

— Любовь для слабых, секс для крепких.

— Неужели ни к одному не возникло чувства?

— Почему же… Был у меня Колька Овцелупов. Иногда сердце пощипывало. Когда я выходила из ванны, он языком слизывал капли с моей груди.

Людмила вдруг заметила, что мужчина с бородкой раскачивается. Опьянел. Ведь сейчас упадет… Людмила глянула на новую подружку, но та тоже легонько качнулась в такт с бородатым и предложила:

— Допьем?

Они допили. Людмила догадалась: она слишком давно