Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни
Ричарди поднял взгляд от бланка, который заполнял, и взглянул на часы. Было почти час дня. Послеполуденное солнце не давало людям покоя, и потому прохожих было мало. В окно кабинета влетали крики чаек и порой — гудки судов: по соседству находился порт.
Комиссар подумал, что ему было бы неплохо уехать отсюда. Уплыть на любом из этих кораблей, может быть, на торговом судне, в какую-нибудь далекую страну. И началась бы у него новая жизнь, среди новых пейзажей, в новой обстановке. Но такому, как он, некуда бежать. Мертвые всюду говорят на одном и том же языке, тупо повторяя свою последнюю мысль. Куда бы он ни уехал, они отравили бы ему дыхание. Он мог бы убежать от всего и от всех, но убежать от себя, разумеется, нельзя. Вот к чему он приговорен. Через дверь, открытую, чтобы создать хотя бы слабый поток воздуха, он краем глаза увидел мертвого вора. «Я не вернусь туда», — как всегда, повторил мертвец. Из дыры с обожженными краями на его виске текли кровь и мозг. «Вы всегда будете преследовать меня, — подумал Ричарди. — Всегда».
Он вздохнул и встал из-за стола: нужно было присоединиться к Майоне и его гостю.
Роза вынула из волос шпильки и сняла шляпку. Она перегрелась на солнце, но была довольна. Роза не привыкла выходить из дома во второй половине дня, особенно в августе, но сегодня этого потребовали обстоятельства.
Она вспомнила, что на родине, когда ее питомец был еще ребенком, его преследовала компания мальчишек. Разумеется, они не делали ничего опасного. Только смеялись, когда он проходил мимо, заманивали его в темное место или в открытое поле, обещая игру, и оставляли там одного. Маленький Луиджи-Альфредо сильно страдал из-за их выходок, хотя никогда не говорил об этом Розе. Она догадывалась о его чувствах по грустному взгляду, с которым он каждый раз возвращался домой после встречи с ними. Однажды она проявила инициативу — подошла к главарю этой компании, высокому крупному мальчику, который никого не уважал. Сначала она попыталась урезонить его словами, но он только презрительно усмехнулся. И тогда она была вынуждена перейти к действиям — дала ему пару громких оплеух. После этого мальчишки больше не беспокоили ее питомца, но чем дальше, тем меньше искали встречи с ним. Может быть, лекарство оказалось хуже болезни.
Но в этот раз дело обстоит иначе. Она никого не напугала и даже не имела дела напрямую с кем-то, кто сознательно или неосознанно заставил страдать ее мальчика. Она воспользовалась услугами парикмахерши — необходимой, но опасной посредницы. Роза надеялась, что купила молчание этой женщины. Цена была слишком высокой, однако новости были доставлены Розе точно в срок. И снова это были хорошие новости.
Энрика, старшая дочь супругов Коломбо, терпеть не могла мужчину, которого пытались навязать ей родители, — это Роза уже знала. Энрика не имела ни малейшего желания бывать у него дома одна и ограничивалась лишь теми встречами, которых не могла избежать, — это было еще лучше.
Но главной новостью, которую Роза час назад узнала у парикмахерши на ее кухне, где кастрюля, стоявшая на плите, распространяла ужасные запахи лука и цветной капусты, а температура, несомненно, превышала пятьдесят градусов, было то, что не только Ричарди смотрел на Энрику, но и Энрика смотрела на него. И более того: девушка позволяла Ричарди наблюдать за ней, когда с трепетом и нежностью что-нибудь вышивала. Роза с изумлением узнала, что это продолжалось больше года. Вот почему каждый вечер, закончив есть, Луиджи-Альфредо так спешил уйти в свою спальню! Парикмахерша сказала Розе, что эта девушка неохотно открывает другим свою душу: явно хотела, чтобы Роза заплатила ей еще больше. Однако, по мнению этой женщины, комиссар Ричарди более чем нравится синьорине Коломбо и лучше бы ему начать действовать, пока за Энрикой не стал ухаживать новый поклонник, синьор Руссо. Парикмахерша однажды вечером встретилась с ним на лестнице, и, по ее словам, он был совсем неплох собой. А насколько ей было известно, Руссо еще и богат.
Значит, Роза должна была придумать, как ей убедить Ричарди сделать что-нибудь, а не ждать и молчать, как обычно. Но как это сделать, если у него даже случайно не вырывается ни слова, ни признания? А кроме того, с ним происходит еще что-то странное. Девица Коломбо сказала, что видела с Ричарди женщину. И описала ее так: вульгарная, немного перезрелая, одета пестро и броско. Переведя эти определения с жаргона парикмахерш и влюбленных девушек на обычный язык, Роза догадалась, что это была красивая женщина, за которой ухаживают мужчины, богато одетая и очень элегантная. Кто она? И главное: почему Луиджи-Альфредо так очевидно несчастен, если у него любовь с такой женщиной?
***
Майоне сидел за столиком в «Гамбринусе», потел и ждал Ричарди. Ему было немного не по себе из-за собеседника, сидевшего напротив него за бокалом газировки, из которой постепенно уходил газ.
Бригадира нелегко было заставить испытывать смущение перед подозреваемым. Его отучили от подобных чувств, как человека и как полицейского, которым он стал, привычка иметь дело с людьми, доведенными до совершения всех видов преступлений, жизнь, проведенная на улицах, голод и нищета. Он видел все и противоположное всему. Но сейчас не знал, что думать о молодом Андреа Капече.
Майоне ждал его перед школой и видел, как Андреа вышел оттуда. Сын журналиста ничем не отличался от других мальчиков-подростков, которые стайкой выбежали под летнее солнце, наконец свободные от обязанностей, и поспешили к субботним развлечениям и отдыху. Андреа шел рядом с девочкой, которая бойко болтала с ним, улыбалась, часто заглядывая ему в лицо. В руках у него были стянутые ремнем книги. Бригадир опять высоко оценил деликатность Ричарди, велевшего
