Невольный свидетель - Таня Грант
Моя камера не врёт.
Что-то размазано по окну шестого коттеджа, ближайшего к тому месту, где я стояла прошлой ночью — коттеджа, который вообще не должен быть освещён. Какое-то мягкое и розовое пятно.
Брент уезжал за помощью в розовом пальто.
Воздух покидает лёгкие, и мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, что передо мной висит матовое облако — ледяное, но далеко не столь холодное, как моя грудь.
Брент вернулся.
А может быть, он вообще не уезжал?
63. Люси
Это он! Это он! Это он! Паника захлёстывает тело, не давая возможности разобраться в информации, лежащей передо мной. Мой разум — сито, улавливающее только большие, очевидные выводы.
Бесцветный, необщительный, непритязательный Брент… Он убил Джеффа и Нэша.
Но почему? Он завидовал им и их блестящей карьере? Джефф зарабатывал для Брента деньги, так зачем же его убивать? Несомненно, они вдвоём пережили бы этот скандал и снова стали бы зарабатывать. Или Брент беспокоился, что Джефф собирается поджарить его за то, что он позволил кому-то взломать его аккаунт? Не могу поверить, что прикрывать собственную задницу стоило того, чтобы кого-то убивать, не говоря уже о том, что Нэш не имел к этому никакого отношения, но он тоже мёртв.
Неужели Брент слетел с катушек?
Ничто из этого не имеет смысла, и все мельчайшие детали проносятся мимо меня. То, чего я не понимаю, нарастает, усиливая подавляющее чувство дурного предчувствия. Я коченею и тяжелею от страха.
Это была не Сидни.
Я ненавидела себя за то, что сомневалась в ней, но теперь я знаю.
Я бы почувствовала облегчение, если бы не была так напугана за неё. Они с Кейтлин в Логове понятия не имеют, в какой находятся опасности. Если что-то случится с ними — с Сид, — я не смогу себе этого простить. Я не могу допустить, чтобы последние мои слова ей были оскорблением, высказанным в ссоре.
Как я могу позволить себе говорить такие ужасные вещи? Возможно, я была расстроена, но отчасти это моя вина. Я не успела сказать ей, как сильно волнуюсь за неё, или поблагодарить её за то, что она была единственной опорой в моей жизни. За то, что верила в меня, когда я не верила в себя.
Чувство вины пронзает меня изнутри, как нож, но я не могу позволить себе отвлечься. Нужно предупредить её и Кейтлин. И нужно добраться туда как можно быстрее.
Камера теперь бесполезна для меня, поэтому я оставляю её изуродованную на кровати, затем проверяю, надёжно ли спрятан телефон в кармане. Там 10 %-ный заряд батареи и нет возможности позвонить, но большего я могу сделать. Здесь нет другого оружия, нет удобных способов защититься, поэтому я бегу к двери.
Только когда моя рука ложится на дверную ручку, я вспоминаю, чего не нашла в своей сумке: ракетницу.
Она пропала. Мог ли Брент пробраться внутрь и украсть её тоже?
Грудь сжимается, лёгкие борются с рёбрами. Нет времени позволять этой мысли раздавить меня, поэтому я поднимаюсь на одном прерывистом вдохе и выбегаю в снег.
Солнце исчезло с неба, оставив полосу серых облаков, низко нависших над пейзажем. Логово ждёт вдалеке — изящное современное чудовище среди всей этой суровой красоты.
Я мчусь к зданию, проклиная себя с каждым шагом. Каждое движение на снегу кажется обвиняющим, как подсказки, которые я могла упустить. Разве это не следы Брента ведут к входной двери домика? Я уже опоздала? И как я могла не знать, что он здесь?
В последнюю минуту я ныряю к задней двери, радуясь, что стена, выходящая на дорожку, сделана из дерева, а не из огромных окон. Использование входа внизу по-прежнему может быть опасно для меня, но, по крайней мере, те, кто внутри, не увидят, как я подхожу.
Тишина сгущается вокруг меня в ту секунду, когда я проскальзываю через заднюю дверь. Я напрягаюсь, пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак жизни, но из-за моего бешено колотящегося сердца трудно что-либо расслышать. Когда на меня никто не нападает, я крадусь вперёд по тёмному коридору. Как бы я быстро ни добралась сюда, теперь нужно сохранять хладнокровие и оценивать ситуацию.
Я медленно направляюсь к лестнице, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы прислушаться. С верхнего этажа доносится гул голосов, шум идёт из коридора. Я не могу разобрать, о чём они говорят, но тон кажется спокойным. Если повезёт, Сидни и Кейтлин будут прямо у камина, где я их оставила.
Ускоряя шаг, я проскальзываю мимо свечения бассейна и затемнённой комнаты для медитации. Лестница поднимается передо мной, прочная и тёмная. Я так сосредоточена на цели, что не замечаю, как пинаю что-то твёрдое и пластиковое на земле.
Блин!
Объект улетает в тень, звук зверски громкий в почти полной тишине.
Я замираю, когда голоса над головой умолкают, а затем возобновляются.
Что это было? Я была здесь не так давно, таскала дрова, и раньше мне ничего не мешало. Это элегантное минимальное пространство является антитезой беспорядку.
У меня в телефоне почти сел аккумулятор, чтобы осветить холл, поэтому я пробираюсь ощупью в темноте, пока пальцы снова не натыкаются на что-то, что можно схватить. Оказывается, это не одна деталь, а две, соединённые кабелем, и мои мысли кружатся, когда я несу их обратно ко входу в бассейн. Когда тусклый свет из окна бильярдной освещает предметы в моих руках, я ещё больше запутываюсь.
Роутер, который я держу в руках, не тот сломанный, который я обнаружила ранее, а новый. Он подключён к резервному аккумулятору и помечен логотипом компании спутникового Интернета.
Что за чёрт?
Неужели способ связаться с внешним миром всё это время был прямо у меня под носом? И если да, то кто его скрывал?
Я переворачиваю роутер и обнаруживаю название сети и пароль, написанные на обратной стороне.
Блинский блин! Можно даже попробовать подключиться.
Я верчу точку доступа в руках, чтобы вытащить телефон из кармана. Помощь прямо здесь, так близко, что хоть плачь.
Потолок над головой скрипит, шум доносится со стороны комнаты — противоположной той, где беседуют Кейтлин и Сидни.
Осознание пронзает меня: здесь есть кто-то ещё.
Нужно добраться до моих друзей; нет времени подключаться к
