Что скрывает прилив - Сара Крауч
Элайджа видел, как Накита уставилась в пол и сглотнула комок в горле.
– Что такое? – спросил он.
– Элайджа… Мне звонила Синди.
Он не хотел спрашивать, но слова вырвались сами собой.
– Они отказываются сотрудничать со мной из-за суда?
Накита грустно кивнула.
Теперь сглотнул Элайджа. Он чувствовал, как к глазам подступают слезы, и изобразил зевок.
– Что-то я устал.
Она снова кивнула.
– Попробуй поспать. Не то завтра будешь в суде как зомби.
– Конечно, – соврал он. – И ты поспи.
– Увидимся завтра. – Накита поцеловала его сквозь решетку и быстро зашагала по коридору.
Она скрылась за углом, а Элайджа все стоял, вцепившись в железные прутья. До него доносились приглушенные голоса – Накита о чем-то говорила с Джереми. Через пару минут, к его удивлению, тот подошел к камере с кружкой в руках.
– Э-э, тут такое дело, – пробормотал он. – Накита говорит, ты заснуть не можешь, думаешь о всяком. Вот, принес тебе фирменный напиток от Джереми Хата. Держи.
Элайджа уставился в жидкость бурого цвета с чем-то похожим на голубоватую слизь.
– Это что?
– Какао с ложкой «Найквила»[13].
Элайджа рассмеялся и взял кружку.
– Звучит отвратительно. Ну-ка, попробуем.
Джереми наблюдал, как тот залпом выпивает содержимое. Осушив кружку, Элайджа скривился, будто от рюмки омерзительно крепкого алкоголя.
– Я зову его «паровозик в Кроватию», – с совершенно невозмутимым видом пояснил помощник шерифа.
– Тебе бы в рекламщики податься, – рассмеялся Элайджа и утер рот рукавом.
– Меня моя работа устраивает, – не уловив иронии, ответил Джереми. – Отец часто говаривал: настоящий мужчина – это тот, кто исполняет гражданский долг. Хочется думать, я его исполняю.
Элайджа просунул кружку через прутья, Джереми взял ее, но уходить не торопился.
– А ведь ловко придумал преподобный Миллс с этой медицинской базой, ничего не скажешь. Сам не ожидал. Я, честно говоря, призадумался: Эрин ведь и правда врачом работала, значит, кому как не ей иметь доступ к твоей крови. Сдается мне, что-то тут нечисто.
Элайджа кивнул. Джереми колебался. Вот бы и у присяжных возникли сомнения на этот счет. Было очевидно, что Джереми хочется поговорить о деле, но в то же время Элайджа чувствовал, что ступает по тонкому льду. Стоит ему резко ответить или сморозить глупость, как он закопает себя еще глубже. Элайджа решил задать вопрос первым.
– Вы хорошо знали Эрин?
Джереми вскинул брови.
– Да я толком ее и не знал. Ни разу не болел, так что бывать в клинике не приходилось. Видел ее мельком на улице, держалась она приветливо. Я толком не знал, что у нее за жизнь, пока мы не нашли этот дневник.
Элайджа открыл было рот, но тут же захлопнул: боялся, как бы Джереми не передумал откровенничать.
– Хорошо сработано, – сказал Элайджа, чтобы потешить его самолюбие. – Это ты нашел?
– Ну да, при обыске. Лежал в прикроватной тумбочке.
– Ты его прямо на месте прочитал?
– Да там и читать-то нечего. Дюжина записей, если не меньше, почти все – о ваших отношениях.
Элайдже позарез нужно было добыть копию этого дневника. Ему нужно было распутать клубок нитей, которые Эрин вплела в эти страницы. Он решил схитрить в надежде, что уловка сработает.
– Вот что удивляет меня в этом процессе, – сказал он Джереми, – копии личного дневника раздают направо и налево в качестве вещественного доказательства. Преподобный Миллс вроде бы попросил одну у шерифа. Я пока не успел на нее взглянуть, но собираюсь заняться этим с утра.
Джереми задумчиво склонил голову набок.
– Что ж, можно… Дневник у меня с собой. Думаю, ничего страшного, если ты посмотришь – раз уж тебе принесут копию утром.
Элайджа сохранял непринужденный вид.
– Если не возражаешь. Я бы чего-нибудь почитал, а то уже умираю со скуки.
Джереми внимательно посмотрел на него, после чего кивнул, вышел и через минуту вернулся, держа в руках зеленый блокнот.
– Я все-таки посижу с тобой, пока ты читаешь. Кто тебя знает – еще смоешь дневник в унитаз.
Элайджа чуть не рассмеялся, но Джереми смотрел с каменным лицом.
Просматривая записи Эрин, он старался ничем не выдать свое волнение. Лживые истории, выдуманные от начала до конца: об их отношениях, о нем, даже о ней самой. Дневник этот принадлежал счастливой, беззаботной женщине. Влюбленной женщине. Женщине, переживавшей неудачный роман и под конец боявшейся за свою жизнь. В дневнике не было ничего от расчетливой, холодной Эрин, которую он знал. Дневник принадлежал человеку, которого никогда не существовало, – и тут все сходилось. Такова была часть ее плана. Эрин вела дневник не для того, чтобы разобраться в себе, – она писала, зная, что его найдут, когда будут обыскивать дом. Она писала, чтобы выставить Элайджу чудовищем. Очередная шахматная фигура в ее партии двинулась вперед, отрезая ему путь. Элайджа представил, как Эрин смеется, когда в последний раз закрывает дневник и оставляет там, где его непременно обнаружат.
– Гм-м. – Элайджа полистал страницы. – Занятно.
– Что там? – спросил Джереми, наклоняясь.
– Вверху каждой страницы есть графа для даты – и ни одна не заполнена. Мне всегда казалось, раз человек ведет дневник, ему ничего не стоит отметить день. А вот если ты собираешься подделать записи, проще будет пропустить даты, так? Напиши она, что я толкнул ее одиннадцатого октября – а вдруг я смогу доказать, что у меня есть алиби и я с ней в тот день не встречался?
Джереми просунул руку сквозь решетку, взял дневник.
– И правда, – сказал он, просматривая каждую страницу. – Ни одной даты.
Элайджа глубоко вздохнул и произнес слова, которые давно вертелись на языке.
– Джереми, я сам вижу, дела плохи. Я не собираюсь умолять тебя мне поверить, что я ее не убивал. Но я могу положить руку на Библию и поклясться, что в этом дневнике нет ни слова правды.
– Но ведь вы встречались.
Элайджа кивнул.
– Да.
– А еще она писала о ссоре, которая произошла между вами на причале. Ссора-то была. Все вокруг видели, как она выгнала тебя из лодки.
– Да потому что она хотела, чтобы все видели. Подбросила очередную ложную улику – просто я тогда этого не понимал. Джереми, ты сам посуди: разве станет женщина-врач, всегда такая спокойная и сдержанная, закатывать истерику на глазах у толпы? На нее не похоже. Она вопила, чтобы я убирался из лодки,
