Что скрывает прилив - Сара Крауч

Кевин МакГинти поправил очки на переносице.

– Говоря простым языком, – сказал он чуть-чуть громче, – я провожу генетическую экспертизу вещественных доказательств – образцов крови и волос, найденных на месте преступления, – после чего ввожу их в систему, чтобы проверить, не совпадают ли они с образцами, которые содержатся в медицинской базе данных.

– Так и есть, – кивнул обвинитель. – Какова точность экспертизы, сверяющей образцы ДНК, найденные на месте преступлений, с теми, что внесены в базу?

– Я бы сказал, девяносто девять и девять десятых процентов. Когда речь идет о сравнительно новой технологии, нельзя исключать вероятность ошибки, но на моей памяти такого не случалось.

– Понятно. В рамках этого дела вам прислали один сапог и образец крови из-под ногтей жертвы.

Обвинитель отвернулся, прошел к столу и взял с него фотографию.

– Вот.

Он показал снимок присяжным, медленно прошелся по проходу и положил его на трибуну перед свидетелем.

– Это сапог, принадлежавший Эрин Лэндри и найденный неподалеку от тела. Вы узнаете его?

– Да, сэр, этот сапог был отправлен нам на ДНК-экспертизу.

– Верно. Будьте добры, поясните для тех, кому не виден снимок, какого рода улика на нем обнаружена?

– Следы брызг крови на носке, по диагонали. Шесть капель.

– И вам удалось установить, совпадает ли образец ДНК, найденный на обуви и под ногтями, с каким-либо из образцов, внесенных в медицинскую базу данных штата Вашингтон?

– Да, сэр.

– Будьте так любезны, расскажите присяжным, кому принадлежал этот образец ДНК.

У Элайджи перехватило дыхание, когда Кевин МакГинти повернулся и взглянул на него.

– Кровь принадлежала подсудимому, Элайдже Литу.

По публике пронесся взволнованный шепоток, и судье пришлось стукнуть молотком и призвать всех к порядку.

Обвинитель взял снимок и сложил его.

– Благодарю вас, мистер МакГинти. У меня все.

Он смерил подсудимого и адвоката защиты высокомерным взглядом и довольно кивнул.

– Прошу, мистер Миллс, ваши вопросы.

Сэмюэл отодвинул было стул, но Элайджа схватил его за руку, наклонился и зашептал ему что-то на ухо. Тот кивнул, встал и, прокашлявшись, подошел к свидетелю.

– Вы говорите, мистер МакГинти, что сверяете следы ДНК, найденные на местах преступления, с теми, что есть в базе данных. Не могли бы вы объяснить, что это за база? Как в нее попадают образцы?

– Принцип довольно прост. Когда в больницах штата Вашингтон берут кровь на анализ, то используют ее не только в медицинских целях, определяя нехватку элементов и их концентрацию в крови, но и вносят ДНК пациента в базу данных, чтобы в будущем можно было установить личность. Не только преступников, но и жертв: подобная практика весьма полезна в тех случаях, когда некому опознать тело или же оно слишком изуродовано. Если ДНК жертвы совпадает с ДНК в базе, то мы можем определить личность.

– То есть вы хотите сказать, что внесение этой информации в базу – обязанность врача, который берет кровь?

– Пожалуй, этим занимается лаборант, но саму пробу он, конечно, получает от врача.

Преподобный Миллс кивнул.

– Итак, когда мой подзащитный, Элайджа Лит, приехал на прием к доктору Лэндри и она, настояв, чтобы он сдал кровь, наполнила две пробирки, – возможно ли предположить, что именно тогда его данные были внесены в систему?

Кевин МакГинти слегка поерзал на стуле.

– Думаю, такое возможно.

– А сколько крови требуется для генетической экспертизы?

– Немного – пару капель.

– Что ж, в таком случае возможно ли, что одну пробирку отправили на лабораторное исследование и генетический анализ, а другую припрятали для своих целей – скажем, чтобы капнуть кровью на сапоги и под ногти?

В зале послышалось возмущенное фырканье, обвинитель вскочил на ноги.

– Протестую! – крикнул он. – Чистейшие домыслы, ваша честь.

Сэмюэл Миллс посмотрел темными глазами на судью.

– Ваша честь, я только спросил, возможно ли такое, я не утверждал, что дело обстояло именно так.

Судья кивнул Кевину МакГинти – тот облизнул губы и искоса глянул на присяжных, которые подались вперед.

– Да. Думаю, возможно.

40

9 февраля 1994 года

Элайджа сидел на койке, укрытой брезентом, уперевшись локтями в колени и обхватив голову руками. Он снова ждал суда в холодной камере. Висевшие снаружи часы отсчитывали секунды, беспрестанное мерное тиканье маятника эхом разносилось по коридору, но Элайдже из своего закутка их было не разглядеть. Если бы его попросили прикинуть, который час, то, судя по головной боли, пульсировавшей в налитых кровью глазах, он решил бы, что на дворе два часа ночи.

Он перестал надеяться, что удастся как следует выспаться, и теперь сидел на койке, размышляя об Эрин. Ее призрак был с ним в камере: они сидели за воображаемой шахматной доской, и Элайджа вглядывался в расположение ее фигур, пытаясь угадать, каким будет следующий ход. Чем он мог ответить, когда она давно поставила ему шах и мат? Пути к отступлению были отрезаны еще до того, как он осознал, что втянут в игру. Он вступил в бой с умершей женщиной, которая захлопнула для него все двери и заперла их на ключ.

Заслышав шаги в коридоре, Элайджа поднял голову.

– Ты не должна быть здесь, – сказал он, поднимаясь, когда на фоне освещенного коридора возникла фигура Накиты. – Я думал, ты дома, спишь.

Накита покачала головой, потянулась к решетке и взяла его за руку.

– Я не могла заснуть, зная, что ты тут совсем один.

– Как ты сюда попала?

– Джереми дрыхнет у входа на надувном матрасе.

Элайджа нашел в себе силы усмехнуться.

– Едва ли он думает, что я замышляю побег, сидя за семью замками.

Накита печально улыбнулась и обвела его костяшки большим пальцем.

– Есть новости? – с надеждой спросил Элайджа.

– Нет, – тихо сказала она. – Похоже, все улики ведут к тебе, а я никак не могу найти во всем этом лазейку.

Элайджа сглотнул.

– Времени у нас мало, Накита.

– Я знаю. – Она опустила голову, волосы темной волной рассыпались по плечам. Элайджа просунул руку через прутья, взял ее прядь. Накита склонила голову, коснувшись щекой его ладони.

– Я только хочу, чтобы это закончилось, – прошептала она.

– Твой отец отлично справляется, – тихо сказал Элайджа. – Он мог бы стать превосходным адвокатом, если бы захотел.

– Не захочет. Поверь мне.

Они помолчали, и Элайджа кашлянул.

– Я хочу тебя кое о чем попросить.

– Все что угодно.

– Отправляйся в хижину. На столе в кухне лежит рукопись моей книги. Можешь написать на первой странице, что я посвящаю ее отцу? Хочу сделать это сейчас на случай… На случай если больше не выйду. То ли потому что я сижу один в камере, то ли из-за