Мрак наваждения - Чжу Минчуань
3. Мозговой фильтр
Я увидел, как мастер Пэн, сидя на стуле, ласково обнимает двухгодовалого сына Чжань Жэньхуэя Сяо Тяня. Малыш весело играл со стариком, не подозревая об опасности, как вдруг мастер Пэн открыл рот и укусил его за лицо. По истошному плачу ребенка я догадался, что он закричал от боли. В то же мгновение я бросился к старику и, оттолкнув его, отобрал у него мальчика. На лице Сяо Тяня алели следы зубов.
– У-у-у-у-у…
– Сяо Тянь, ты как? Больно?
Плач малыша эхом разносился по коридору. Вскоре на шум прибежал Чжань Жэньхуэй, и когда он узнал, что тут произошло, то быстро поблагодарил меня и покинул вестибюль вместе с сыном. Какое-то время я понятия не имел, что мне делать. Стоит ли мне звонить полицейским? Однако не стоило делать поспешных выводов до постановки диагноза. Я все время чувствовал, будто у мастера Пэна есть некая тайна. По словам его детей, он не вел себя так до того, как пережил мнимую смерть. Какие еще странности могли у него появиться?
Пойманный с поличным мастер Пэн сгорал от стыда. Казалось, что ему больше всего хотелось провалиться сквозь землю. Заметив, как мы с Сун Цяном вытаращились на него, он принялся смущенно оправдываться: мол, он просто очень любит детей, только и всего. На этот раз мастер Пэн не сопротивлялся, когда я попросил его пройти за мной в кабинет для беседы, потому что понимал, что его аргументы не имеют теперь никакой силы. Нервно потирая руки в черных перчатках, он с опущенной головой вошел в кабинет.
Вот только когда мы вошли, все разговоры закрутились вокруг укуса ребенка. Члены семейства Пэн либо переругивались, либо причитали. Что бы мы ни спрашивали, нам никак не удавалось разузнать побольше о состоянии больного. И хоть мастер Пэн клялся, что не нарочно причинил вред сыну Чжань Жэньхуэя, но его дети продолжали распекать отца. Они твердили, что его необходимо упечь в больницу, иначе потом опять что-нибудь да произойдет, и я, как лечащий врач мастера Пэна, буду нести за это ответственность.
В то время в больницу Циншань уже успели внедрить компьютерные томографы и другое подобное оборудование. Я подумал: раз уж члены семьи больного дали свое согласие, то почему бы нам не оставить тут дедушку на ночь, взять у него анализы, провести ряд тестов и вообще понаблюдать за ним? Переживая, что мастер Пэн отринет мое предложение, я решил как воззвать к его здравому смыслу, так и сыграть на его эмоциях. Я захотел сказать, что доктор Чжань Жэньхуэй привел маленького сына на смену и тот уже перепуган. Так что если я не смогу объяснить причины поступка мастера Пэна, то мне будет трудно отчитываться начальству. Однако, когда я подготовил целую речь и уже начал было говорить, мастер Пэн вдруг переменился и без колебаний согласился с предложенным планом. Его лицо внезапно просветлело, а на упреки сына и дочери он и вовсе перестал обращать внимание.
К нашему удивлению, когда Сун Цян помогал мастеру Пэну госпитализироваться, старик согласился переодеться в больничную рубашку, но настоял на том, чтобы мы не снимали с него перчатки. Заметив мои сомнения, он улыбнулся и сослался на погоду: хоть на улице и было тепло, старик чувствовал слабость в теле и боялся замерзнуть. В принципе, перчатки – не галстук, ими нельзя удавить кого-то или повеситься на них. Я решил пойти на компромисс и позволил ему их оставить, ведь иначе он мог бы передумать проходить обследование: погнавшись за малым, мы бы упустили главное.
Я наивно полагал, что благодаря уступке насчет перчаток дальше все пойдет гладко, но во время проведения КТ и других процедур мастер Пэн стал жаловаться на боли в животе и проситься в туалет, и после каждого похода в уборную история повторялась. У нас с Сун Цяном были немного другие планы, мы не могли так долго ждать мастера Пэна. Поэтому мы дали задание ординатору, который работал у нас первый год, сопровождать старика до туалета, а потом решили заново провести КТ.
Так как я длительное время отсутствовал на рабочем месте, у меня накопилось порядочно разных дел. Хоть тем утром ко мне никто не записывался на прием, но бумажной работы было, как всегда, предостаточно. Я также просмотрел несколько записей о предыдущих приемах. Некоторые пациенты знали, что меня не было в клинике, и были готовы ждать моего возвращения. Сам не знаю, с каких пор, но мое имя мало-помалу становилось узнаваемым, и ко мне записывалось все больше и больше людей.
В первую половину дня я без перерыва работал с документами. Так незаметно наступило послеполуденное время, и как раз тогда заместитель Цзи тоже принимал пациентов в амбулаторном отделении. Я давно с ним не виделся, а потому направился к нему в кабинет, чтобы поздороваться с ним. Заодно я планировал обсудить с ним состояние мастера Пэна. К этому часу все посетители амбулатории разошлись, в коридоре стало необыкновенно тихо. В тишине слышался прерывистый стрекот сверчков, словно на дворе уже было лето. Долговязый заместитель Цзи, одетый в белую рубашку, сидел за столом и пил чай. Поправив правой рукой очки на переносице, он спросил меня:
– Сяо Чэнь, как у вас дела в последнее время?
Я заметил, что указательный палец на правой руке заместителя Цзи был все еще обернут лейкопластырем. В ту же минуту я выразил свое удивление:
– Вас снова поранил пациент? Пластырь у вас, кажется, тот же, который был перед нашим с Ян Кэ отъездом в Лочэн, или я что-то напутал? Или…
– Палец все еще не зажил, ранка немного воспалилась, – ответил заместитель Цзи с таким видом, будто не ожидал этого вопроса. Наверное, он уже и забыл, что изрядно времени проходил с раной на пальце.
– Вам нужна помощь? Если инфекция серьезная, то дело плохо, – неуверенно поинтересовался я, потому что боялся, что суюсь не в свое дело.
Заместитель Цзи не стал возвращаться к этой теме, а спросил меня, какие у меня впечатления от работы после возвращения. Я знал, что заместитель заведующего – свой человек, поэтому без лишних церемоний сразу перешел к делу, рассказав ему про случай мастера Пэна.
Судя по текущей ситуации, мастер Пэн никогда не
