Долгие северные ночи - Влада Ольховская
Здесь по-прежнему угадывались следы работы полиции, да и не мудрено – народу было много. Но миновало уже два месяца, и появляться тут точно было разрешено. Люди просто не хотели приходить: случайных гуляющих в такой сезон нет, а местные еще долго будут намеренно держаться от этой прогалины подальше.
Эксперты увезли с собой крюк, на который убийца подвесил веревки и цепи, он считался вещественным доказательством. А вот дерево, разумеется, осталось. Вроде как ничем не примечательная золотистая сосна, но, если присмотреться внимательней, можно увидеть и дыру от крюка, и ободранные участки коры: тут Серафима боролась за свою жизнь. Но, конечно, ничего не изменила…
В отчете было сказано, что до добровольного секса не дошло, а вот изнасилование было, на это указывали многочисленные травмы. Первая боль для жертвы – и первый шок. Она ведь до последнего была уверена, что все хорошо, что ее ждет приятное приключение… Нет, нужно брать на пару уровней выше. Она была убеждена, что наконец-то нашла того самого, единственного и неповторимого – о ком там мечтают романтичные натуры? Поэтому такая резкая смена поведения стала травмой и для тела, и для души.
Она кричала, рот ей не затыкали, это эксперты тоже установили. Она оглядывалась по сторонам и звала на помощь, пока могла. Но никто не пришел… Был только прекрасный, мирный лес, по-летнему теплый день… и, скорее всего, осознание того, что очень скоро для Серафимы все закончится, и жизнь продолжится уже без нее. Заметит ли это вообще хоть кто-то? И будет ли это иметь значение?
«Домысел», – мысленно прервал сам себя Гарик. «Не обязательно, что она тут философствовала… Ей, скорее всего, было не до того».
Вплотную к сосне подошел только он, Майя осталась неподалеку, за первой линией молоденьких елочек, припорошенных снегом. Таких смешных и безобидных, совершенно не подходящих для места казни.
– Это было долго? – тихо спросила Майя. – Не волнуйся, ты можешь мне сказать. Я выдержу.
– Часов десять, – отозвался Гарик, прикидывая, какова была вероятность нарваться на случайных туристов.
Вероятность получалась высокая. Почему он пошел на такой риск?
– Это долго, – оценила Майя. – Только изнасилование?
– Нет, первое время, потом он начал резать. Сначала – неглубокие порезы, но много, по-моему, больше сотни, точно не помню, в отчете сказано.
– Что?.. Зачем? Это так странно!
– Это не странно. Это больно.
– Просто порезы… Я думала, что он ее изобьет! Это ведь ярость, всегда ярость… Я-то знаю…
– Это были не просто порезы, Майя. Сейчас мы с тобой не видим тут чертовой тучи насекомых, потому что декабрь. В сентябре они еще были.
Майя оказалась права в одном: в этом убийстве не было ярости. Жестокость – да, но сложно сказать, была это жестокость безумца или профессионала. Если бы этот Карлос, или кто он там, поддался страсти, он бы действовал по-другому… и Серафима, возможно, хотела бы, чтобы он действовал по-другому, пусть даже не помиловал ее, так хотя бы покончил со всем быстро!
Не сложилось. Его методичность была безупречна, и направлена она оказалась на долгое страдание. Первые десятки порезов стали только началом. Убийца привлек насекомых и наблюдал за тем, что было дальше. Когда кровь свернулась и часть лесных тварей отступила, он нанес новые порезы. По мнению экспертов, Серафима в итоге умерла от «набора факторов» – потери крови, переохлаждения и чрезмерной нагрузки на сердце из-за долгой боли. Он не наносил того самого последнего удара. Он обрек поверившую ему женщину на долгое умирание, дал ей достаточно времени, чтобы все понять.
Майя могла сколько угодно говорить, что это ее не задевает, она должна была провести параллель. Да, это были разные леса, разные ночи… Но по-своему одинаковое страдание. При жизни она и Серафима были бесконечно непохожими, перед лицом смерти – предельно одинаковыми. Просто одной из них досталось чудо, а другой не повезло.
Пытка началась на закате, смерть наступила утром. После этого убийца ушел, а исчезновение Серафимы так никто и не заметил. Все ее подруги, которым она уже успела похвастаться своим счастьем, не сомневались, что она просто развлекается где-то с заграничным бойфрендом. Тело нашли грибники через три дня…
– Послушай, но ведь о нем было известно так много! – напомнила Майя. – О Карлосе этом… Была их переписка, какие-то еще контакты… Наверняка же было фото!
Она реагировала на ситуацию лучше, чем предполагал Гарик. Воспоминания задели ее, тут и сомневаться не приходилось. Но не сломили, не заставили замкнуться в себе. Она по-прежнему переживала за Серафиму больше, чем за себя.
– Всё было, – подтвердил Гарик. – Толку только не было.
– Почему?
– Этот урод действительно иностранец. Въехал в страну под тем именем, под которым был известен Серафиме, документы чистые. Официально не выезжал, но я больше чем уверен: свалил сразу же, как только расправился с ней, просто под другим именем.
– Серьезная подготовка!
– В этом деле всё так.
За тем, что произошло, снова маячили очень большие деньги. Причем они выходили на первый план: Гарик слишком мало знал об этом Карлосе, чтобы делать выводы, но пока все указывало, что убийца не столько наслаждался процессом, сколько все организовывал. Ему велели обеспечить Серафиме долгую мучительную смерть, и он это делал. Женщина стала реквизитом на собственной гибели.
– А почему ты хотел сюда приехать лично? – допытывалась Майя. – Вряд ли ты надеялся какие-то улики найти… Так зачем же?
Если бы к нему вот так приставал кто-то другой, Гарик уже послал бы собеседника подальше. Настроение и так было ни к черту, а еще и дурацкими вопросами закидывают!
Но послать Майю не получалось. Он даже не подавлял желание это сделать, потому что не было никакого желания. Гарика не покидало ощущение, что она просто не способна его раздражать, а почему – он и не задумывался, не до того было.
– Я хотел узнать о нем больше по выбору места, – пояснил Гарик.
– И как? Стало понятней?
– Отчасти. Я вижу, что он наглый и умный. Но он все равно рисковал… Он не мог знать наверняка, попадутся ему тут случайные свидетели или нет.
– Ночью? Он же к ночи приехал!
– Они тоже могли задержаться, сентябрьская погода это позволяет. И почему это дерево? Тут многие до сих пор балуются с дронами, хотя и запрещено. Его могли увидеть, да еще так, что сам он этого бы не заметил. Все, что делал урод, поддается объяснению – кроме того, что он выбрал именно это дерево.
– Вообще-то, это тоже объяснимо.
– Чего?
От удивления Гарик даже обернулся к собеседнице и обнаружил, что
