Долгие северные ночи - Влада Ольховская
Когда Серафиму освободили, она долго лечилась, не месяцы, как ее более удачливые «коллеги», а годы. Она умудрилась запомнить нескольких своих клиентов и получила компенсацию еще и от них. Это облегчило ее жизнь, но не помогло просто отвернуться от прошлого, как сделали многие другие.
Деньги она потратила сразу и с умом. Она купила две квартиры, ту, что побольше, сдавала, в той, что поменьше, жила сама. Это обеспечило ей надежную подушку безопасности, помогавшую не беспокоиться о финансах. Она все равно выучилась на повара, ей такое было интересно. Но частые нервные срывы не позволяли ей найти стабильную работу, и она довольствовалась разовыми заработками – пекла сладости и продавала через интернет, когда была в состоянии это делать.
А главное, она была одинока. Она не знала своих родителей, да и не хотела знать, ей было известно, что ее продали. Никакие братья и сестры в ее жизни так и не появились. С настоящей дружбой тоже как-то не сложилось, хотя приятелей хватало.
А еще ей очень хотелось замуж, только вот никак не получалось. Она старалась, и запросы ее были невелики, ей просто не везло. Так бывает в любом деле, успех которого зависит не только от личных заслуг. Когда вовлечен другой человек, контролировать которого невозможно, только и остается, что полагаться на удачу.
К сожалению, удача не была милосердна к Серафиме. Полиция собрала немало сведений о ее жизни, и это сейчас серьезно сэкономило профайлерам время. Серафима пользовалась всеми возможными приложениями для знакомств, ходила на свидания с такой же дисциплиной, с какой иные ходят в офис. Но это приводило разве что к краткосрочным романам, которые неизменно заканчивались расставанием по инициативе мужчины.
Серафима не сдалась, она решила, что, раз не справляется сама, она получит помощь. Для начала она обратилась к психологу, но судя по тому, что никаких перемен в ее жизни не наступило, ей не повезло и тут. Тогда она отправилась к экстрасенсу, снимать венок безбрачия. Гарик не брался сказать, какая судьба постигла венок, но безбрачие точно осталось.
Финальной попыткой сделать все по высшему разряду был договор с профессиональной свахой. Серафима наверняка надеялась, что уж теперь-то будет как по телевизору показывают: умудренная опытом пожилая женщина приведет к ней принца мечты. Однако попалась ей ушлая бабка, которая вытягивала из нее деньги за десятки ненужных консультаций и ни с кем не знакомила.
Серафиму еще и возраст подгонял: ей исполнилось тридцать девять, и, хотя она по-прежнему выглядела великолепно, ее не покидало чувство, что начался обратный отсчет. Она была на грани отчаяния, когда в ее жизни появился Карлос.
– Карлос? – переспросила Майя.
– Карлос, – подтвердил Гарик. – Даже не Хуан, просто Карлос, но ей уже и такое сошло.
– Мошенник, что ли?
– Определенно мошенник, но действительно импортный. В нашей истории это важно, там дело такое, что много где рыльца иностранцев мелькают… Но ты на этом не сосредотачивайся. Именно для Серафимы его иностранное гражданство было не так уж важно…
– Я думаю, важно. То есть, я же не психолог… Зато у меня есть пара токсичных подружек! Это такие девочки, которые любят напоминать, что если ты одинока – ты как бы дефективна. Как будто в шутку, а на самом деле нет. И если у нее тоже такие были, ей хотелось поставить их на место, показав, что она выходит замуж аж за Карлоса, а не какого-то там Федю!
– Зачем вообще при себе держать этих, шипящих? – полюбопытствовал Гарик.
– В тонусе держат.
– Не больше, чем ходьба по битому стеклу.
– Мы вообще не об этом говорим! – напомнила Майя. – Какую роль сыграл Карлос?
– Решающую.
Сначала Серафима с ним просто переписывалась, и переписка эта становилась все более откровенной. Текстовые сообщения дополнялись фотографиями, за фотографиями следовали видеоролики, и чувствовалось: Серафима готова на что угодно, лишь бы «зацепить» иностранного возлюбленного. Когда он заявил, что прилетает в Россию, счастью ее не было предела. Она была готова ради него на все.
Возможно, она даже согласилась бы, если бы он на первом же свидании позвал ее в лес, но он решил не рисковать. Встретились они вполне цивилизованно, быстренько переспали – Серафима действовала испытанными методами – и стали роднее некуда. Она ему доверяла, потому что ей казалось: если ему было хорошо с ней ночью, он никогда не обидит ее днем. В том, что логика так не работает, Серафима разобралась слишком поздно.
Когда возлюбленный предложил поездку в лес, она не стала отказывать. Она понимала, зачем он ее туда зовет… или ей казалось, что она понимает. В любом случае, она отправилась с ним добровольно. Возможно, даже позволила заковать себя в наручники и привязать к дереву, а если и нет, это ничего бы не изменило, мужчина был намного крупнее и сильнее. Как только поблизости не осталось людей, вся власть была в его руках.
Серафима такого не ожидала. Гарик прекрасно знал: не нужно представлять, что испытывала жертва, как она страдала. Это никому уже не поможет. А еще он понимал, что Майя все равно будет это делать, и нет ни единого способа ее остановить.
Вряд ли Серафима сразу поверила в то, что он действительно это сотворит. Она думала, что это какая-то игра… Возможно, соглашаясь на первую ночь с ним, она еще опасалась, не была уверена, что поступает правильно. Но дальше она использовала очень простой аргумент: если он не напал на нее сразу, уже и не нападет. Ошибку в своих рассуждениях она обнаружила слишком поздно…
К месту убийства нельзя было подъехать на машине. Гарик свернул на узкую земляную дорогу, которая осенью становилась опасно зыбкой, но сейчас, зимой, была не таким уж большим вызовом для хорошего автомобиля. Он ехал, сколько получалось, и остановился, когда впереди показался бурелом. Дальше нужно было идти, но для людей тут тропинок хватало. Возможно, именно этим маршрутом двигались Серафима и ее спутник. Он облегчил себе задачу, сделал так, что доставить ее на место убийства было несложно.
Он выбрал прогалину в лесу. С одной стороны еще высились старые деревья, с другой начинались ряды совсем молоденьких елочек, плановая высадка. Земля была неровной, много песка. В сентябре тут еще наверняка высились травы, пахло смолой, хвоей и поздней земляникой. Отличное место, красивое, много солнца… Плохое место для смерти,
