Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц
Задача, поставленная перед молодым человеком, была поистине грандиозной. Долина – как я уже объясняла, но повторю для читателей, не знакомых с ней – представляет собой не один каньон с плоским дном, а комплекс более мелких вади, ответвляющихся под разными углами от главной тропы. Тропы вьются вокруг каменных выступов — как природных, так и возникших из камней, извлечённых из близлежащих гробниц. Один такой каменный холм образовывал западный склон центральной тропы, а напротив него лежала куча известняковых осколков высотой почти пятьдесят футов. Именно под такими кучами искусственного мусора археологи надеются найти забытые входы в гробницы.
Солнце, теперь почти достигшее зенита, отражалось от бледной скалы, и ослепительный блеск отражения не смягчался ни растительностью, ни тенью. Тонкая пыль, поднятая туристическими ботинками, напоминала бледный туман. Когда я приблизилась к месту, эта пыль собралась в огромное кучевое облако. Люди Неда усердно трудились, складывая камни в корзины и вывозя их на близлежащую свалку.
Айртон вырыл траншею прямо по скале, но, очевидно, безрезультатно, поскольку теперь он её расширял. Как я и предполагала, Эмерсон принялся давать молодому человеку советы. Я положила этому конец и увела обоих. Вспотевшие рабочие были рады хоть немного передохнуть.
Я привыкла обустраивать небольшое убежище рядом с работой, расстилая на полу коврик и ставя небольшой складной столик, поскольку не вижу ничего плохого в комфорте, если он не мешает эффективности. В этот раз я воспользовалась близлежащим входом в гробницу Рамзеса II. Заваленный обломками и оставленный Бедекером[142] без внимания, он не привлекал туристов, так что мы могли рассчитывать на некоторое уединение, пока отдыхали и восстанавливали силы.
Нед был явно разочарован отсутствием Рамзеса, но, похоже, наслаждался этой короткой паузой. Эмерсон вёл себя вполне прилично, но, когда Нед поднялся, чтобы уйти, мой супруг не удержался от последнего выстрела:
– Если найдёте могилу, Айртон, сделайте одолжение и расчистите полностью это проклятое место. Мне надоело убирать за вами и всеми остальными.
Есть такая поговорка: «Будьте осторожны со своими желаниями – они могут сбыться». Эмерсон добился своего, и это ему совсем не понравилось. Позже он назовёт случившееся «одной из величайших катастроф в истории египтологии».
Всё началось в полдень, когда обливавшиеся потом рабочие Неда наткнулись на нишу, содержавшую несколько больших кувшинов для хранения. Открытие само по себе было не настолько захватывающим, чтобы вызвать ликующий крик у нашедших; мы узнали о нём только после того, как Нед со своей бригадой прошёл мимо нас, направляясь домой.
– Уже заканчиваете? – спросил Эмерсон, идя им навстречу.
– Да, сэр. – Нед снял шляпу и откинул влажные волосы со лба. – Очень жарко, и я…
– Есть ли успехи?
Нам сообщили новость.
– Повода для радости нет, – добавил Нед. – Обычные кувшины для хранения – Двадцатая династия, кажется. Ну что ж, завтра жду встречи со всеми вами.
Эмерсон даже не соизволил дождаться, пока он скроется из виду. Я последовала за своим надоедливым мужем вокруг скального выступа и обнаружила, как он карабкается по обломкам. Проход находился на высоте добрых девяти метров над скалой, и когда я попыталась последовать за ним, Эмерсон махнул мне рукой.
Вернувшись, он заметил:
– Восемнадцатая династия.
– Почему ты так из-за этого переживаешь? – спросила я. – Отдельные находки такого рода попадаются постоянно. Грубые кувшины для хранения не могут содержать ничего интересного.
Эмерсон фыркнул, повернулся и посмотрел вверх по склону.
– Эмерсон, оставь их в покое! Это не твои кувшины. Предлагаю последовать примеру Неда и прекратить работу. Очень жарко, и я не хочу, чтобы у Абдуллы случился новый приступ.
Эмерсон без устали ругался, но у него самое доброе сердце на свете, и я знала, что мой призыв возымеет действие. Мы добрались до дома уже ближе к вечеру. Веранда, затенённая виноградной лозой, выглядела очень уютно после долгой поездки по жаре. Гор, растянувшись на кушетке, критически оглядел нас и принялся умываться.
Идея показалась мне превосходной. Я с наслаждением отмокла в своей чудесной жестяной ванне и переоделась в удобную одежду. Когда я вернулась на веранду, Фатима принесла чай. Нефрет расхаживала взад-вперёд, глядя на улицу.
– Они опаздывают, – сказала она.
– Кто? А, Рамзес и Давид? Не совсем. Рамзес не имеет понятия о времени, он будет работать, пока не стемнеет настолько, что носа своего не разглядишь. Присаживайся и пей чай.
Она повиновалась, но даже громадный Гор, тут же разлёгшийся у неё на коленях, не мешал ей ёрзать. Я вспомнила разговоры этой троицы, которые слышала утром, и у меня зародилось неприятное подозрение. Поскольку я не допускаю подобных мыслей, я высказала их открыто.
– Нефрет, ты что-то от меня скрываешь? Ты сегодня почему-то непривычно нервная. Неужели мальчики замышляют какую-то вылазку, которая может подвергнуть их опасности?
Эмерсон стукнул чашкой о блюдце.
– Проклятье! – воскликнул он, но не стал вдаваться в подробности, поскольку Нефрет заговорила первой.
– Насколько мне известно, они работают в храме Сети, как и обещали.
– О, – Эмерсон расслабился. – Мне бы очень хотелось, Пибоди, чтобы ты перестала нарываться на неприятности. Никто не беспокоил нас с тех пор, как нашли тело этого мерзавца. Он был зачинщиком других нападений; теперь, когда его… э-э… убрали, нам нечего бояться.
Я откинулась на спинку кресла, чтобы насладиться отдыхом; наши детективные беседы всегда очень увлекательны.
– Ты считаешь, что между этими нападениями и попыткой похитить меня в Лондоне нет никакой связи?
– Это был Сети, – ответил Эмерсон. – Он всё ещё в Англии. Я обошёл все харчевни и кофейни, как и Рамзес. Мы не нашли никаких признаков того, что он вернулся в какое-нибудь прежнее своё пристанище.
– Сети, возможно, не имеет отношения к похитителю, Эмерсон. У меня есть и другие враги.
– Нечего хвастаться, Пибоди. – Эмерсон потянулся за разбитой чашкой, порезал палец, выругался и подошёл к столу. Брызнув содовой в стакан, он бросил через плечо: – И не пытайся оправдать этого убл… этого человека. Мы знаем, что это был он. Пишущая машинка, Пибоди. Вспомни пишущую машинку.
– Я ни на йоту не верю самовлюблённым выводам Рамзеса, – ответила я, принимая стакан, который мне протянул Эмерсон, и кивком выражая благодарность. – Невозможно отличить одну машинку от другой, и, кроме того, инцидент на Флит-стрит был лишён характерного для Сети стиля. Он не такой уж грубый и не такой…
