В объективе - Ани Хоуп
– Не стой, как вкопанная. Делай то, что я сказал!
Кристофер покачал головой, натянул очки и выкрутил руль. Не понимая того сама, Джессика включила камеру и сфотографировала отъезжающий автомобиль.
ЩЁЛК!
Она нашарила в кармане телефон и послушалась совета. Хотя на совет это походило мало, Джессика понимала, почему Кристофер настаивал. Шеф наверняка знал, как поступить. Прошло больше трех гудков, прежде чем в динамике послышалось знакомое «Паркер?»
– Билл! – Джессика крикнула в трубку, обрадовавшись родному голосу так, будто провалилась в яму и только сейчас смогла хоть до кого-то дозвониться. – Билл, – повторила она слова Бейса, – кажется, у нас проблемы.
***
Стоя в центре города, Джессика оставалась легкой мишенью. Чтобы сохранить будущий репортаж, нужно двигаться, и, как сказал Билл, чем быстрее, тем лучше.
Радовало одно, Кристофер сделал крюк до Центрального парка, где роилась уйма свободных таксистов и еще больше людей. Смешавшись с толпой, она добралась до первого свободного такси и назвала адрес в Верхнем Манхэттене.
Все – от их с Бейсом встречи до побега от охраны сенатора – правильно, она чувствовала. Случайностей не бывает. Но тоненький голосок разума противно твердил, что дальше будет только хуже.
Она сжала камеру в руках.
«Я в безопасности, пока еду. Как только окажусь в офисе, ничто не сможет меня защитить. Ничто и никто».
Внезапная мысль пронзила виски острыми шпицами.
– Простите, сэр, – обратилась она к водителю. – Не могли бы вы сделать круг. Я должна кое-что завершить, до того, как мы приедем.
– Как пожелаете, мисс, – отозвался он, поглядев на счетчик.
Джессика дрожащими пальцами подняла крышку ноутбука и нажала на кнопку.
– Ну же, миленький, скорее.
Водитель взглянул на нее в зеркало заднего вида с непониманием.
– Не обращайте внимания, я сама с собой.
Когда компьютер включился и запыхтел, она вставила карту памяти в разъем, запустила браузер и отправила копии снимков на личную почту для экстренных случаев. Правда, за все время работы этот случай был первым.
Таксист притормозил у дверей «МакЭвойТок» ровно тогда, когда Джессика облегченно вздохнула. Все готово. История действий подчищена.
Она расплатилась и вышла.
Погода портилась. По небу расползлись пузатые тучи, грозящие вот-вот лопнуть и вылить свое содержимое на горожан.
– Джессика!
Билл ждал у входа. Он пританцовывал и старательно кутался в пиджак, но покрасневший нос и синеватые губы говорили Джессике о том, что шеф выскочил на улицу сразу после разговора с ней и порядком замерз.
– Идем внутрь. Я все расскажу.
«МакЭвойТок» обитала на Амстердам-авеню и занимала половину первого этажа. В небольшом вестибюле Билл устроил выставку: разместил стенды с «золотыми» номерами газеты, лучшие – по его мнению – статьи и рамки с городскими наградами. Он утверждал, что с утра каждому журналисту нужна мотивация. Ведь если ты не считаешь свою профессию нужной, то никогда в ней не состоишься. За вестибюлем, как огромная кастрюля, бурлил офис.
Под любопытными взглядами подчиненных Билл под руку провел Джессику в свой кабинет. Кто-то даже спросил «Вы слышали, о чем они шептались?», но вопрос остался без ответа. Все вернулись к работе, словно ничего и не произошло.
Билл запер дверь на замок, опустил жалюзи и протер ладонью лицо.
– Ты с кем-нибудь говорила? – спросил он.
– Рассказала таксисту, не было сил держать такое в себе.
Билл нахмурился, и Джессика закатила глаза.
– Разумеется, нет. Все произошло так стремительно, что я опомниться не успела, не то, чтобы с кем-то обсудить.
– Хорошо, – пробубнил Билл. – Кто этот парень? Что за издание? И кто их источник?
Его вопросы сыпались, как мука из мешка, только успевай подставлять ладони. Джессика тряхнула головой и поджала губы.
– Я не знаю. Его имя Кристофер Бейс, «Политические ошибки» – газета или журнал, не слышала прежде. Слушай, кем бы он ни был, сейчас важнее решить, что будем делать мы.
– Какое издание, повтори-ка? – Билл словно не расслышал ее.
Джессику обуяла паника, даже взаперти она не чувствовала себя в безопасности. А рассеянность шефа пугала еще больше, ведь именно у него она надеялась найти успокоение, вместе придумать выход. Ей стало необъяснимо тоскливо, когда в голове прозвучали слова Кристофера.
«Запасной выход есть всегда, как и план».
Глядя на Билла, ей захотелось снова вернуться в черный «Крайслер», ведь не смотря на грозившую опасность, Кристофер, кажется, знал, что делать. Она обратилась к шефу, надеясь до него достучаться:
– У нас нет на это времени.
Но Билл возразил.
– Надо знать, с кем имеем дело. Может, твой Бейс работает на сенатора.
Джессика пробурчала.
– Он не мой. И для чего Экклберри устраивать этот цирк?
– Чтобы подогреть избирателей. Вот скажи, что ты можешь рассказать о нем?
Джессика прикинула в уме, но вспомнить не смогла ни хорошего, ни плохого.
– То-то и оно. Он чист, как младенец. Но не бывает идеальной репутации, тем более у политиков. – Билл продолжил размышлять. – Экклберри и его прихвостни об этом знают. Думаю, они решили раздуть скандал прямо перед выборами не просто так. Вот увидишь, когда каждый третий будет об этом знать, а каждый второй – говорить, они дадут опровержение. Он станет жертвой в глазах общества, а оно просто обожает униженных и обделенных. Неплохо, а?
– И что ты собираешься делать?
– Попрошу знакомого пробить по своим каналам этого репортера. Как, говоришь, он представился?
Джессика повторила все, что знала, и задумалась, насколько Билл мог оказаться прав. Его теория выглядела убедительной, и в глубине души ей самой этого хотелось. Но если Билл заблуждался, то пускать все на самотек было опасно.
Она могла только догадываться, что сделает сенатор. Возможно, прикажет отобрать снимки или помешает выходу статьи. Вариантов множество. Больше всего Джессика боялась, что Экклберри найдет способ закрыть газету, ведь тогда люди останутся без работы.
По телу пробежала дрожь. Джессика посмотрела на Билла, который звонил приятелю, и решилась на то, чего в любом другом случае не сделала бы никогда.
Дэниел Фолл. Прошлое, от которого она сбежала, сменив адрес.
К горлу подступил комок. Полгода уже прошло, а совесть до сих пор грызла кости где-то в районе груди, и хотелось плакать. Нелепость, ведь именно она, Джессика Паркер, собрала чемоданы воскресным утром и съехала из дома, где без пяти минут была хозяйкой. Из дома, где жил мужчина, которого она любила, даже сбегая.
Сделав над собой усилие, Джессика набрала заученный номер, уверенная в том, что Дэниел его не сменил. Такие как Дэниел в своей жизни редко что-то меняют, они словно непоколебимые айсберги в океане – в одной
