В объективе - Ани Хоуп

женщины ненавидят неизвестность. Ты для нее загадочный зверек из игры «Ударь крота»: то высунешься из норки, то снова спрячешься. Однако как бы ты ни уворачивался, есть риск, что молоток опустится на голову, когда меньше всего этого ждешь.

– Ты прав, – с горечью признал Кристофер и рассердился. – Как бы ни старался, мне тяжело себя сдерживать. Я надеялся, что она ничего не заметит, но когда мы оказываемся рядом, между нами буквально коротит. Да еще этот ее бывший, вечно ошивается рядом.

– Адвокат?

– Да, Дэниел Фолл. Слышал?

– Клайд показывал папку. Приличная родословная, не прикопаешься. Кстати, ты не считаешь, что перегнул палку, составив на него досье?

– Я многим рискую. Поэтому лучше знать, с кем имею дело, чем пожалею, что находился в неведении.

Рональд с иронией взглянул на друга.

– Я не могу ей сейчас рассказать.

– Она, вроде, не из пугливых. Только с виду.

– Этого и боюсь.

– Как знаешь. На твоем месте я взял бы коробку конфет и поехал оценить последствия взрыва.

– Да, так и сделаю.

– Но сперва хорошенько отмойся и смени одежду, от тебя разит, как от пепельницы.

Кристофер пихнул друга в плечо.

– Не издевайся.

Рональд рассмеялся.

– Как ни странно, я говорил серьезно. А теперь о делах. – Он добил выдохшуюся минералку в пару глотков и сказал: – В Вашингтоне я познакомился с человеком, который решит все наши проблемы.

***

С Рональдом они просидели до поздней ночи, и ехать к Джессике Кристофер решил с утра. Он последовал совету друга: вернулся домой, принял душ и даже постарался уснуть. Но когда сон превратился в призрачную надежду, выбрался из постели и заварил кофе.

Из чашки поднимался пар, сквозь который ему мерещилась Джессика – такая же нежная, что и аромат любимой арабики. Но с тем, как холодное солнце заползало в окна, хрупкий образ белокурой красавицы рассеивался.

Кристофер потягивал кофе и обдумывал, как появиться перед ней. Прокручивал в голове диалоги, подбирал слова.

«Может, правда купить конфет? – рассуждал он. – Нет, все равно что заедать аспирин шоколадом. Нужно нечто иное. То, что сможет загладить хоть часть моей вины».

А вина противно въедалась в грудь и заставляла отсчитывать минуты. Странное дело, еще вчера он говорил Джессике, что до счастливой встречи всего один звонок, а сегодня сам подыскивает лучшее время для явки. И буфер, который примет удар на себя, пока он будет извиняться.

– Знал же, что не смогу устоять…

Кристофер закрыл глаза и слушал, как ускоряется сердечный ритм от одной лишь мысли о ней. Как бы он ни сердился на себя, все же был рад чувству, которое вспышкой ворвалось в него и теперь согревало изнутри.

Такой же вспышкой к нему пришла мысль о том, что заменит конфеты.

***

Таксист резко затормозил. Кристофер не успел выставить руку вперед и впечатался лбом в переднее сидение.

– Хватит таращиться в свой телефон, недоносок! – заорал первый.

Потирая ушиб, Кристофер на мгновение опешил. Какого черта ему будут указывать, что делать. Но водитель обернулся к нему и с сочувствием произнес:

– Извините, сэр! На дорогах сегодня полно идиотов.

Кристофер не ответил. Столбик раздражения еще не упал до отметки, где вежливость преобладала. Он молча сунул деньги и вылез из машины, попутно чихнув – наверняка до него ехала какая-нибудь кошатница. Отряхнулся, стиснул в руке веревочки от подарочного пакета и побрел к перекрестку.

Он прошел мимо газетного киоска, где амбассадором выступал номер «МакЭвойТок» с раздутым от ярости лицом сенатора – все-таки Джессика отлично поймала кадр. Продавец болтал с пожилой дамой в клетчатом пальто, он заметил Кристофера и даже крикнул «Привет!». Кристофер махнул рукой, словно старому знакомому, и свернул.

Он чувствовал себя своим на этой крошечной улице и решил непременно включить сей пункт в перечень аргументов, чтобы Джессика простила его, когда увидел, как черный «Кадиллак» трогается с места.

Внутри похолодело. Ему даже показалось, что дверь ее дома приоткрыта, и, не думая ни секунды, он бросился туда. Под ногами, как бруклинские сплетницы, шелестом переговаривались листья. Их шершавые голоса с укором летели ему в спину. Кристофер вспорхнул на крыльцо и постучал в дверь, к недолгому облегчению та была заперта. Джессика не открывала. Тогда он постучал еще и еще. Тишина. Он поставил пакет и перелез через перила, чтобы заглянуть в окно гостиной, но увидел только пустой угол. Ничего полезного.

Кристофер вернулся обратно и затарабанил изо всех сил. Ему было плевать, что кто-то из соседей косо посмотрит в его сторону или того хуже, вызовет копов. Лишь бы убедиться, что с Джессикой все хорошо. Кулак покраснел. Мизинец ныл от боли, но он стучал и думал, что еще немного и выломает дверь.

Из-за грохота он не услышал, как повернулся замок, и на пороге появилась сонная и испуганная девушка. Джессика куталась в вязаный плед и моргала. Кристофер с шумом выдохнул и сгреб ее в медвежьи объятия.

– Слава богу, ты цела.

Больше он ничего не мог сказать.

– Если ты о вчерашнем, то зря надеялся, – с прохладцей ответила она и отошла на шаг, загораживая проход. – Зачем ты здесь?

Кристофер сглотнул. Он так увлекся попыткой попасть в дом, что забыл, зачем явился.

– Мы можем поговорить?

Джессика скорчила недовольную гримасу, но возражать не стала. Ее пальцы вцепились в толстую пряжу, и, чтобы не выдавать своего волнения, она отвернулась и пошла на кухню.

Кристофер мерил неловкими шагами коридор, пока не дошел до гостиной. Как говорил Рональд, оценить «последствия взрыва»? За исключением эмалированной кружки с засохшей лужицей красного цвета на дне, зала была прибрана. Проигрыватель исчез, как единственный свидетель их страсти. Будто кто-то спешил от него избавиться.

Джессика прошлепала к дивану и проследила за его взглядом, прежде чем опуститься. Ее губы то и дело вытягивались в плотную линию, говоря, что их хозяйка мечтает выплеснуть все, что думает о своем госте, но каким-то чудом сдерживается. Кристофер должен был что-то сказать.

– Ты спала? – невпопад спросил он.

– Все нормальные люди по утрам спят, – резко ответила Джессика, услышав не то, что хотела.

– Почти полдень, – вяло возразил он. – Ты спросила, почему я пришел, но, наверное, забыла, что Джиллиан звала нас на йогу.

– А в пакете у тебя лосины или ночнушка?

Кристофер удивился.

– Парни носят лосины на йогу?

– Первое, что пришло в голову, – призналась она.

Кристофер уловил первый звоночек к тому, что разговор состоится.

– Знаю, ты на меня сердишься, – начал он. – И я очень этому рад.

Джессика замерла и приоткрыла рот от удивления.

– Рад, ведь теперь знаю, что не