Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо
– Как ни крути, это же ребенок. Может быть, он просто замерз и, не подумав, побежал вперед, – сказал он.
Решив, что бессмысленно оставаться на месте, они поспешили в собор. И когда спросили у дежурного, тот ответил, что Сугино Дайсабуро еще не прибыл. Оба вновь почувствовали беспокойство. Другого выбора не было, и, надеясь найти мальчика, они вернулись обратно по той же дороге, но нигде не смогли его обнаружить.
– Неужели нас все‑таки обманули лисы? Или это камикакуси? – Хэйскэ тоже начал сомневаться.
В те времена вера в камикакуси, мистическое исчезновение людей, была широко распространена. Причем пропадали не только дети, часто случалось, что и взрослые могли деться невесть куда на пять-десять дней, иногда более чем на полмесяца или даже на полгода, а то и на год.
Затем они внезапно возвращались, будто возникнув из ниоткуда. Эти появления всегда сопровождались странными обстоятельствами. Порой людей находили возле ворот, иногда они стояли у задней двери, не понимая, как там очутились. В редких случаях они оказывались на крыше, при этом смеясь во весь голос. Даже после того, как их отхаживали и расспрашивали, большинство ничего не помнило, словно все происходило в тумане. Случалось, что люди утверждали, будто их увел далеко в горы таинственный отшельник-ямабуси. Поговаривали, что этот ямабуси, вероятно, тэнгу[67]. Хотя как самурай Хэйскэ не должен был верить в подобные суеверия, в сложившихся обстоятельствах в его душе стали появляться сомнения: не стал ли сын его хозяина жертвой этого загадочного отшельника-тэнгу.
Так или иначе, дело принимало серьезный оборот. Раз сопровождавшие потеряли молодого господина, они не могли просто так вернуться в усадьбу. И если для Матадзо еще можно найти какое‑то оправдание, то Хэйскэ, в зависимости от того, как будут развиваться события, возможно, придется совершить харакири, чтобы искупить свою вину. Спутники тяжело вздыхали, их лица были полны напряжения и тревоги.
– Ничего не поделаешь. Придется вернуться и честно рассказать все как есть, – сказал Хэйскэ, собравшись с духом. Вместе с Матадзо они повернули обратно.
Потратив много времени на хождения туда-обратно, они брели из последних сил. Когда их уставшие ноги снова пересекали мост Суйдо-баси, в фонаре Матадзо уже едва тлели свечи. Лисьи крики сменились карканьем ворон.
В усадьбе Сугино это неожиданное известие также всех переполошило. Однако хозяин Дайносин приказал всем в доме хранить молчание, запретив распространять слухи. В храм отправили уведомление о внезапной болезни Дайсабуро с отказом от участия в экзамене в тот день. Хэйскэ и Матадзо, конечно, сурово отчитали за неосмотрительность, но поскольку хозяин был человеком рассудительным, он не стал чрезмерно строго наказывать своих беспечных слуг. Вместо этого он велел им как можно скорее найти сына.
Нет нужды говорить, что Хэйскэ и Матадзо несли ответственность за происшествие и обязаны были заняться поисками молодого господина. Не только они, но и все слуги разделились на группы и отправились проверять возможные места, где он мог бы оказаться. Госпожа послала часть людей помолиться в храм Итикагая Хатиман и к божеству рода в Нагата-тё Санно. Некоторые из горничных поспешили к известным предсказателям. Хотя все и пытались сохранять спокойствие, внутри усадьбы царила настоящая суматоха. Прошло три дня, затем еще пять, но найти прекрасного юношу Дайсабуро не удавалось. Ни хозяин, ни слуги не знали, что и делать. Поняв, что своими силами справиться не получится, младший советник Какуэмон утром потихоньку пришел к Макихаре, полицейскому из района Хаттёбори, и настоятельно попросил его провести тайное расследование.
– Все же это касается репутации нашего имения. Пожалуйста, убедитесь, что расследование будет проведено тайно, – многократно подчеркивал Какуэмон.
– Разумеется.
Хансити расспросил о внешности и привычках Дайсабуро. Затем осведомился о характере и склонностях мальчика, и Какуэмон рассказал, что Дайсабуро начал изучать каллиграфию с пяти лет, а с семи – чтение «Да сюэ». Также он с гордостью отметил, что мальчик имел хорошие способности как к чтению, так и к письму, и даже подал заявку на экзамен по всему конфуцианскому канону без подсказок к чтению в текстах. Однако из его слов следовало, что Дайсабуро обладал некоторой робостью, которой трудно избежать детям такого характера. Он, похоже, отличался не только хрупкой внешностью, но также мягким и уступчивым нравом.
– У молодого человека есть братья или сестры?
– В том‑то и дело: он единственный наследник! Поэтому, конечно, наш господин, да и все мы сильно беспокоимся.
Лицо верного слуги стало еще более мрачным.
2
Мистическое исчезновение камикакуси… Хансити, рожденный в эту эпоху, не мог отказаться от мысли, что такое действительно возможно. Он верил, что в нашем мире могут происходить подобные таинственные явления. Если это действительно настоящее камикакуси, то понять его мистическую природу им не под силу. Но если за исчезновением кроется иная причина, он абсолютно уверен, что сможет раскрыть эту загадку. Поэтому, прощаясь с Какуэмоном, он пообещал сделать все от него зависящее.
По дороге домой Хансити погрузился в размышления. В домах самураев хатамото всегда скрываются всевозможные тайны, недоступные внешнему миру. Хотя Какуэмон, похоже, рассказал все честно, он, как управляющий, наверняка мог опустить какие‑то подробности, способные нанести вред семье его господина. Хансити решил, что за этим происшествием может скрываться какая‑то сложная и запутанная история. Ему не хотелось делать поспешные выводы, основываясь исключительно на словах Какуэмона, так как это могло привести к ошибочным предположениям. Прежде чем действовать, он решил отправиться в район Ура-Ёнбан-тё и разведать обстановку в резиденции Сугино. Сначала Хансити заехал к себе домой в Канда, а затем вновь выдвинулся на склон Кудан.
Минуя пустырь на намывной территории, углубляясь в поместья квартала Ура-Ёнбан-тё, Хансити обратил внимание на внушительный вид усадьбы Сугино. Зимнее полуденное солнце ярко освещало окна на южной стороне длинного дома нагая. Хансити остановил разносчика сакэ, выходящего из ворот, и, осторожно расспрашивая, попытался понять, что происходит в поместье, однако ничего существенного не разузнал. Неподалеку, в доме пожарного, у него жил знакомый, и Хансити, в надежде раздобыть ценную информацию, решил наведаться туда.
Расставшись с продавцом сакэ, не успев пройти семь-восемь кэнов[68], он заметил, как из ворот большого соседнего поместья вышла молодая женщина со слегка красноватым лицом, неся крупный ящик для доставки еды.
– Эй, О-Року, это ты? – окликнул ее Хансити.
Молодая женщина остановилась. Невысокая, полная, с лицом
