За витриной самозванцев - Евгения Михайлова

— Ничего я не решал, — буркнул Олег. — Она сама мне однажды сказала, что опоздала на свидание со мной, потому что ее задержал после занятия ее тренер. Его зовут Стас. Типа он уточнял с ней порядок тренировок, усиление нагрузок. Она была на самом деле очень усталой, красной и растрепанной. Я должен был подумать, что они вдвоем так напряженно выстраивали теорию занятий, что она прямо с ног валится?

— Думать ты мог что угодно, — рассудительно заявил Ильин. — Тут вопрос в другом. Ты стал следить за Светой. И в тот самый день, когда она собралась с кем-то на вечеринку, ты помчался, чтобы застукать ее, возможно, с тренером. Это так? Ты полагал, что она может поехать именно с ним?

Кошкин задумался. А потом произнес без своего обычного стеба и уловок, как будто искренне:

— Сначала я не знал, с кем, даже не пытался догадаться. А потом, уже на месте, в том переулке, сообразил, что там, через два дома, фитнес-центр. И тогда точно понял, с кем она куда-то собралась.

— Ты увидел, кто подошел к Светлане?

— Нет.

— Почему, если ты именно с этой целью за ней помчался?

— Не помню. Говорил же, плохо мне стало, и я поехал домой.

— Как поехал?

— Не помню. Говорю же: плохо было. Тошнило.

— Олег, я не скрываю от тебя, что у нас нет свидетельств того, что ты сделал по итогам слежки за девушкой из-за магазина. Видеокамера этого магазина зафиксировала только, как ты там дергался и метался взад-вперед. Так сильно ждал, кто подойдет к Николаевой. Ее машина стояла в месте, где нет камер, то есть мы ее не видим. А ты вдруг исчез. Олег, поверь, сейчас самое время сказать, как ты поступил потом. Что ты сделал в том переулке. До того, как ты продолжишь свою байку про «тошнило, поехал домой, не помню, как», скажу тебе откровенно, почему уверен, что ты ни в тот вечер, ни ночью дома не появился.

— Да ну? — с насмешливым презрением уточнил Кошкин. — И как же вы до такого додумались?

— Просто. Твой телефон оставался в квартире. Допустим, ты возвращаешься домой после таких волнений, переживаний. Ты дома один. И не захотелось никому позвонить за весь вечер и всю ночь? Такого дня, судя по твоему смарту, у тебя в жизни еще не было. Чтобы ты хоть пару часов никому не звонил или не принимал звонок. Ты позвонил матери к концу следующего дня. Логичный вывод: ты именно тогда и добрался до своего телефона.

— Елки, — даже улыбнулся Кошкин. — Да вы просто Мегрэ, помноженный на Холмса. Ладно. Я скажу, как и когда доехал домой. У меня есть свидетель. Я сильно не хотел, чтобы вы этого свидетеля допрашивали. Для меня было очень важно, чтобы этот свидетель никогда не узнал, что я был в тот день в том переулке и ждал того человека.

— Слушаю тебя внимательно. Но сразу скажу, что не вызвать твоего свидетеля мы не можем. Если он на самом деле существует и в пределах досягаемости.

— Да понятно уже. В общем, когда я торчал за углом того магазина, меня позвали по имени. Женский голос. Это была Инна, мачеха Светы, или как она называется. В общем, жена ее отца. Она вышла из магазина с пакетами. Спросила у меня, что я там делаю. Я сказал, что пришло в голову. Что был у приятеля в доме, где магаз на первом этаже, мы что-то не то выпили. Вышел, и меня замутило. А я без машины, пытаюсь отдышаться и поймать такси. Эта Инна — нормальная тетка, хотя Света ее сильно недолюбливает. Но Инна и к ней, и ко мне относилась по-родственному. И предложила довезти меня домой. Довезла, попрощались, а я в квартире на самом деле развалился на части. Никогда такого не было. Голова гудит, кружится, глотка воды не вышло выпить. Провалялся до ночи, потом нашел у себя бутылку водки, выпил. Когда проспался — позвонил матери.

— У нас стало получаться что-то, похожее на правду, — заключил Ильин. — Но ты должен непременно пояснить, почему именно этот свидетель не должен был ничего узнать о твоей ситуации. Чего ты боялся? Или просто опять попросил данную доброжелательную даму помочь тебе с новым алиби? Зачем ты ей солгал о плохом самочувствии? Ты боялся ей в чем-то признаться?

— Не просил я ее ни о чем. Она мне не подружка какая-то. Просто она ходит в тот же центр, что и Света. И, по правде говоря, я не первый раз там поджидал, не выйдет ли Света с этим Стасом, держась за ручки. Один раз они вышли вместе, но у ворот попрощались, и она пошла к своей машине. Что, конечно, меня не могло обмануть. А пару раз я видел, как со Стасом выходила Инна. Один раз они вместе сели в ее машину, в другой — поцеловались у ворот центра. Вот и вся моя причина. Что я мог подумать, наблюдая такие сцены? Что Света и ее мачеха не могут поделить одного чувака! Это большой скандал с последствиями. А я — кто угодно, только не стукач. Нельзя было допустить, чтобы Инна рассказала Светлане, Стасу и всему свету о том, что я свихнулся от ревности и устроил слежку за этими двумя. Она и в сеть все это могла запостить, приукрасив по своему вкусу. Я с таким позором не мог бы жить. Мог бы и на самом деле кого-то убить. Временами сильно хотелось. Так что, получается, Инна тогда спасла от меня этих двоих, если, конечно, Света ждала Стаса, в чем лично я не сомневаюсь. Вот и все мои причины. Проверяйте. Вот прямо сейчас стало совсем все равно. И да, в качестве чистосердечного признания: я в тот день взял с собой кухонный нож. На всякий случай.

Вечером к Ильину приехал Кольцов, показал на телефоне фото молодого спортивного мужчины.

— Станислав Лопатин, тридцать один год, тренер фитнес-центра. И практически Аполлон, как видишь. В этом центре его обожают все посетительницы, о нем хорошо отзываются коллеги и друзья. И такой нюанс: он тайно, как ему кажется, встречается с замужней женщиной. Ее имя Инна Николаева. Их роман — секрет Полишинеля в кругу знакомых, но муж точно не в курсе, — доложил Кольцов.

Он прослушал запись допроса Кошкина и заключил: