Призраки воды - С. К. Тремейн
— Какого хрена здесь открытый шахтовый ствол?
Мужчина тихо смеется, теперь я могу разглядеть его. Он похож на Малколма, только моложе, более худой, черты лица мягче и волосы светлее. Так, значит, это и есть брат? Тот самый enfant terrible?
— Добро пожаловать в Корнуолл. Здесь тысячи рудников, особенно в Пенуите. Разработки ведутся с начала новой эры…
— Я родилась в Корнуолле. Про шахты знаю. Но они же законсервированы.
Мужчина качает головой:
— Не все. Сотни так и стоят открытые.
— Так близко к жилью?
— Вы, наверное, Каренза Брей? А я все гадал. Корнуолльский акцент чувствуется.
— А вы, наверное, Майлз. Брат.
Подавшись друг к другу, мы пожимаем руки — самое странное в истории Корнуолла знакомство.
— Спасибо. Вы спасли мне жизнь.
— Не за что. Но, как я и сказал, вы бы вряд ли расшиблись, поскольку шахта затоплена. Они тут все затоплены, так что вы просто упали бы в воду. Как камень. Бульк.
Я обдумываю его слова, все еще судорожно глотая холодный ночной воздух.
— Но вода же ледяная, и выбраться из нее невозможно. Сколько времени понадобится спасателям, чтобы добраться сюда, и как бы они тащили меня из шахты?
Майлз Тьяк дружелюбно пожимает плечами, сладко дыхнув на меня элем.
— Верно мыслите. Вы бы все равно оказались в жопе. И в итоге все равно погибли бы. Так что я все же герой!
— Почему она не закрыта? Шахты, которые близко к жилью, засыпают, они же опасны.
— А-а-а. Эту шахту обнаружили только в прошлом году, после ноябрьских дождей. Небольшой оползень. Тут везде стволы. В четырнадцатом веке их не шибко старательно наносили на карты, никто не рисовал схемы штолен. К тому же, — он поводит лучом фонарика, чтобы мне было видно, — здесь везде знаки. Поставили, пока шахту не законсервировали как положено.
Он прав, теперь я их увидела — в ярком свете фонарика предупреждающие знаки.
ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН
ОПАСНО!
ОТКРЫТЫЙ ШАХТОВЫЙ СТВОЛ
НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ
Я просто не заметила их в темноте.
— А еще вы очень эффектно навернулись через колючую проволоку, которую натянули как раз для того, чтобы вы туда не полезли.
Ну разумеется. Я вспоминаю ежевичный куст, поймавший меня. Оглядываюсь. Майлз прав. Нет тут никаких ползучих ежевичников. Зато есть колючая проволока, низко натянутая в несколько рядов поперек тропы. Достаточно, чтобы предупредить разумного человека, остановить собачника, не пустить заблудившуюся овцу. Я же зацепилась за низко натянутую проволоку и все равно рванулась дальше. Мне стыдно от собственной глупости.
— Какая же я дура. О господи. Не говорите никому, пожалуйста. Я вроде как считаюсь разумным человеком, ученым.
— Не волнуйтесь. Я никому не скажу, честное слово. Да и не такой уж я и спаситель. Сначала перепугал вас до смерти своими воплями “Стойте!”. Странный мужик шляется среди могил каменного века! — Он качает головой и смеется, дыша элем. — Да, надо что-то с этим сделать, закрыть шахту как следует. Я просто растерялся, когда увидел, что вы направляетесь прямиком сюда. — Он весело хмыкает. — Ну что, пошли домой? У меня есть фонарик, он нас поведет. К то му же я умею пугать росомах.
— Боже мой. Да. Идемте.
Без Майлза Тьяка я, наверное, медленно утонула бы, так что я радуюсь, когда он берет меня за руку и обводит вокруг скопления валунов. В парке он отпускает мою руку.
Когда мы приближаемся к угрюмому Балду, я поворачиваюсь к своему подвыпившему спасителю:
— А вы почему бродите по пустоши по ночам?
Майлз неуверенно улыбается. Теперь я вижу, что он по-настоящему привлекателен — неброско, сдержанно красив. На вид лет тридцать пять. И в нем нет брутальности Малколма Тьяка.
— Я тут на пару ночей.
— На выходные?
— Заглянул в “Сарацин”, выпил несколько кружек, за руль сесть не могу, к тому же я люблю ходить пешком. Если знаешь дорогу и у тебя есть фонарик, такая прогулка бодрит. Смертельный исход необязателен.
Я позволяю себе рассмеяться. В основном от облегчения. Мы входим в теплую кухню. Майлз включает свет, а потом — кофеварку.
— Значит, брат сказал, чтобы вы пожили здесь? — спрашивает Майлз.
— Получается, что да. Пока не знаю, где мне поселиться.
— Выбирайте главную гостевую комнату. Почтенное место! Если вам нужно, хм, освежиться, то это вторая дверь по правую руку на втором этаже. Там прекрасная большая ванна.
Мысль более чем привлекательная.
— Спасибо.
— А потом спускайтесь, выпьем чего-нибудь. Вайсбир, шнапс… Или джин. Часов в семь.
Я слишком устала для дальнейших разговоров, потому, взяв сумку, отыскиваю телефон и направляюсь к лестнице. Медлю в замешательстве, словно забыла, где гостевая комната. Оборачиваюсь. Смотрю на ярко освещенную кухню — сияющий прямоугольник двери, окаймленный темнотой. Майлз оживленно говорит по телефону, лицо хмурое, даже сердитое. Как ни крути, посторонняя женщина едва не погибла в шахте, принадлежащей его семье. Ничего хорошего Тьякам это не сулит. Конечно, он звонит предупредить: “Мы обязаны запечатать шахту”. Надеюсь только, что моего имени он не упоминает.
Я поднимаюсь, иду по коридору, вот и вторая дверь справа. Я пропустила ее, когда обходила дом, и с тревогой думаю, что за дверью может оказаться какой-нибудь затянутый паутиной готический кошмар. Но нет. Здесь красиво, даже роскошно, современная, со вкусом подобранная мебель, жизнерадостные абстрактные картины с намеком на море, а ванная очень уютная, не хуже, чем кухня. Оглядывая все это, я испытываю легкое чувство вины. Роскошь не моего уровня. Я чувствую себя как человек в гостинице, которую он не может себе позволить и потому старается не думать о счете.
Я набираю ванну и погружаюсь в душистую пену, гоня прочь страшные воспоминания этого дня. Потом заворачиваюсь в большое мягкое полотенце и ложусь на кровать, ненадолго, на пару минут. Свет тускнеет…
Просыпаюсь в полутьме, внезапно. Ощущаю дискомфорт от того, что уснула в непривычное время. Не сразу понимаю, где я. Сколько времени? Проспала, наверное, часов шесть. Или десять. И сейчас часа три ночи. Что меня разбудило?
Голоса. Вот что. Я слышу тихий гул голосов. Словно привидения обдумывают, будить меня или нет.
А потом до меня доносится звон бокалов. Где-то пьют.
24
Вхожу. Пьют что-то крепкое. Я понимаю это по настроению, царящему в гостиной. Я сажусь на предложенное место. Тут все домочадцы, а также сосед по имени Сэм, с которым я уже знакома, — он улыбается мне через всю огромную комнату.
Рядом с ним на
