Честное предупреждение - Майкл Коннелли

Телефон завибрировал — это была Эмили.

— Я только что съехала с 405-го шоссе. Ты где?

Я объяснил ей, где припарковался, и она сказала, что будет через пять минут. Перед ее приездом пришло СМС. Код 714 — округ Ориндж.

«Джессика Келли»

Я предположил, что имя пришло от Гаспара, и он использовал одноразовый телефон, который нельзя отследить до него. Это говорило о многом. Во-первых, он был достаточно обеспокоен по поводу Ортона, чтобы нарушить NDA, но сделал это так, чтобы обезопасить себя. Это также означало, что он из тех адвокатов, кто пользуется «левыми» телефонами, что могло пригодиться в будущем.

Я отправил в ответ «спасибо» и добавил, что буду на связи. Ответа не последовало. Я добавил номер в список контактов, присвоив ему имя «Глубокая Глотка». Я стал репортером благодаря Вудворду и Бернстайну, дуэту из «Вашингтон пост», которые свалили президента с помощью конфиденциального источника, которому дали это прозвище.

Я увидел, как машина Эмили подъезжает к бордюру передо мной. Это был небольшой внедорожник «Ягуар», куда лучше моего «Джипа». Я вышел со своим рюкзаком и сел на пассажирское сиденье ее машины. Проверил телефон: у нас еще было время.

— Итак, — сказал я. — Рассказывай про федералов.

— Я говорила с парнем, с которым работала над другими историями, — сказала Эмили. — Он из отдела по исполнению законодательства Федеральной торговой комиссии (FTC). Раньше они надзирали за индустрией ДНК, пока та не стала слишком большой, и FTC не передала это Управлению по санитарному надзору (FDA).

— Которое, по сути, ничего не делает.

— Именно. Но мой парень все еще имеет доступ к записям о лицензировании и базам данных.

— И?

— И, в общем, эти ДНК-лаборатории должны быть лицензированы, но, как ты знаешь, после этого нет никакого надзора или контроля. Однако FDA обязано принимать жалобы, и мой информатор сказал мне, что на Ортоне висит «флажок».

— Это официально?

— Официально, но без ссылки на источник.

— Откуда взялся этот флажок?

— Он не смог этого узнать, но я предполагаю, что это из UCI и того, что там произошло.

Мне это казалось наиболее вероятным.

— Ладно, — сказал я. — Что-нибудь еще?

— Еще одна вещь, — добавила Эмили. — В лицензии «Оранж Нано» есть поправка, позволяющая им делиться анонимизированными данными с другими лицензированными исследовательскими учреждениями. Так что данные, которые они получают от «GT23», могут проходить через лабораторию и «Оранж Нано» и уходить куда-то еще.

— Требуется ли одобрение для таких транзакций?

— На данный момент нет. По-видимому, это будет частью правил и норм, с принятием которых FDA не особо торопится.

— Нам нужно выяснить, кому они передают ДНК, — сказал я. — Мы можем спросить Ортона при встрече, но я сомневаюсь, что это к чему-то приведет.

— Скоро увидим. А как насчет Джейсона Хвана, обиженного бывшего сотрудника головной компании? Может, он что-то знает и поделится?

— Возможно. Но он был на шаг удален от транзакции. Он отправлял ДНК в «Оранж Нано». У него не было контроля и, вероятно, он не знал, куда она уходила потом. А твой парень из FTC?

— Я попробую его дернуть, но FTC умыла руки от индустрии ДНК, когда за дело взялось FDA. Все, что он сможет достать, будет двухлетней давности или старше.

— Что ж, попытка не пытка.

— Позвоню ему позже. Что ты узнал от копа по делу в UCI? — спросила она.

— Я говорил с ним в суде, а потом позвонил адвокату, который представлял жертву из университета.

— Джейн Доу.

— На самом деле, это Джессика Келли.

— Кто тебе это слил?

— Думаю, Гаспар, адвокат. — Я объяснил про полученное сообщение.

— Отличный материал, — сказала Эмили. — Если она еще здесь, мы ее найдем.

— Она подписала NDA, так что это может быть тупиком. Но знание имени поможет нам с Ортоном, если речь зайдет о деле.

— О, я думаю, речь обязательно зайдет. Мы готовы?

— Готовы.

Глава 21

Офис компании «Оранж Нано» располагался в опрятной промышленной зоне рядом с проспектом Макартура, неподалеку от Калифорнийского университета в Ирвайне. Это было одноэтажное здание из сборного железобетона — без окон и даже без вывески у парадного входа. Дверь вела в крошечную приемную, где нас встретила Эдна Фортунато. Именно она, как меня заверили в пиар-службе корпорации «Рэксфорд», должна была проводить нас к Уильяму Ортону.

Она проводила нас в кабинет, где уже ждали двое. Один сидел прямо за массивным столом, другой — слева от него. Обстановка была стандартной: стол, заваленный папками и бумагами, дипломы в рамках на одной стене, полки с медицинской литературой на другой. Единственным украшением служила стоящая в углу скульптура высотой почти два метра — абстрактная двойная спираль ДНК из полированной латуни.

Человек за столом, очевидно, и был Ортоном. Лет пятидесяти, высокий, худощавый. Он встал и легко дотянулся через широкий стол, чтобы пожать нам руки. Хотя целью его изысканий якобы было лекарство от облысения, сам он обладал густой каштановой шевелюрой, гладко зачесанной назад и щедро сдобренной укладочным средством. Кустистые, неухоженные брови придавали ему характерный вид чудаковатого исследователя. На нем был обязательный белый халат с вышитым именем на груди и бледно-зеленый хирургический костюм.

Второй мужчина оставался загадкой. Одетый в безупречный деловой костюм, он продолжал сидеть. Ортон быстро прояснил ситуацию.

— Я доктор Ортон, — представился он. — А это мой адвокат, Джайлс Барнетт.

— Мы не помешали? У вас совещание? — спросил я.

— Нет, я сам попросил Джайлса присоединиться к нам, — ответил Ортон.

— С чего бы? — удивился я. — Это ведь обычное интервью.

В Ортоне чувствовалась нервозность, которую я часто замечал у людей, не привыкших к прямому общению с прессой. К тому же на него давил груз тайного увольнения из университета. Похоже, он привел адвоката, чтобы гарантировать, что беседа не свернет в то русло, куда мы с Эмили планировали ее направить.

— Хочу сразу предупредить: мне не нравится это вторжение, — заявил Ортон. — Я завишу от спонсорства корпорации «Рэксфорд», поэтому вынужден подчиняться их требованиям. Это интервью — одно из них. Но, как я уже сказал, я от этого не в восторге, и мне спокойнее в присутствии моего поверенного.

Я переглянулся с Эмили. Стало ясно, что наш план летит к чертям. Схема, по которой мы собирались медленно подвести Ортона к обсуждению его прошлых проблем, теперь не сработает — Барнетт этого не допустит. Адвокат выглядел внушительно: тесный воротник рубашки с трудом сдерживал мощную шею, телосложением он