Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
Он демонстративно закрыл рот и отвернулся.
– Но, мистер Фарадей, ваш двоюродный брат был убит. – Маркус встал перед дядей Уильямом. – Совершено убийство, а в уголовной практике нет преступления тяжелее, чем убийство. И если вы, сэр, продолжите вести себя подобным образом… – Голос Маркуса становился все жестче. – Вас, скорее всего, арестуют.
– Ты подпишешь мое заявление, и тогда все будет в лучшем виде, – парировал дядя Уильям. – Я за свою жизнь не раз бывал в передрягах и всегда вылезал из них. Вылезу и сейчас. Не родился еще человек, который назовет Уильяма Фарадея трусом.
– Зато назовет дураком… – едва слышно прошептал Маркус.
– Нечего бубнить себе под нос, сэр, – заявил дядя Уильям, глядя на него. – Говори, как положено мужчине.
– Может, ты объяснишь мистеру Фарадею всю серьезность его положения? – воззвал Маркус к Кэмпиону. – Я исчерпал все возможности.
– Черт вас побери! Я и сам знаю, насколько это серьезно! – взревел дядя Уильям, голос которого вдруг стал угрожающим. – Я что, не потерял двоюродного брата и родную сестру? Похоже, вы оба забыли о двойном горе, постигшем нашу семью. Вас волнует разная чушь вроде моего обращения к врачам. Позвольте вам напомнить, что завтра я должен присутствовать на официальном опознании, и процедура эта очень болезненная и драматичная, отнимающая немало душевных сил. Мне не до волнений по поводу каких-то там жалких счетов от врача.
– Инспектор Оутс проверит все показания, – сказал Маркусу Кэмпион, которому тоже надоели препирательства с дядей Уильямом.
Пожилой мужчина поочередно посмотрел на них, открыл было рот, но все же счел за благо промолчать. Он сел, продолжая буравить их взглядом, и вдруг начал бормотать, издавая звуки, похожие на бульканье воды в закипающем чайнике. Весьма неожиданно для молодых людей он переломил свое упрямство.
– Я назвался именем своего старого друга Грегори Харрисона. Указал клубный адрес. На прием приходил двадцать седьмого июня. Надеюсь, этого вам достаточно. Я кажусь вам глупцом, но не забывайте, что матушка держит нас на коротком поводке. Кажется, ей невдомек, что у человека в моем возрасте должны водиться собственные деньги.
Маркус торопливо записал имя на обороте конверта.
– Это «Леветт-клуб», сэр? – уточнил он.
– Брук-стрит, – пробурчал дядя Уильям. Старина Грегори рассердится на меня. Должно быть, доктор уже его донимал. – Дядя Уильям сокрушенно тряхнул головой. – Тогда мне это казалось наилучшим решением.
Маркус в ужасе посмотрел на Кэмпиона, но того ничуть не тронули эти признания.
– Сэр, я сделаю то, что в моих силах, – сказал Маркус, пряча конверт в карман. – На вашем месте я бы уничтожил это заявление. – Он ткнул пальцем в лист бумаги на столе. – Кэмпион, мне думается, что в нынешней ситуации такое признание может лишь ввести в заблуждение. Утром я зайду, если сумею. Пока мы не получим подтверждение от сэра Гордона Вудторпа, что такой визит действительно имел место, полиции лучше ничего не говорить, хотя, сдается мне, эта история рано или поздно все равно выплывет. Думаю, мистер Фарадей это тоже понимает, – добавил Маркус, взглянув на дядю Уильяма.
Мистер Уильям не удостоил его ответом и даже не отозвался на пожелание спокойной ночи. Он сидел нахохлившись. Таким его и застал мистер Кэмпион, выходивший проводить друга. Дядя Уильям встал и взял со стола злополучное заявление.
– Заносчивый щенок, – буркнул он. – Я думал, что такое поведение свойственно лишь его папаше – этому старому дурню, незнакомому с хорошими манерами. Мальчишка оказался ничем не лучше. А теперь придется поручить ему улаживать дела с этим именитым доктором. Я не то чтобы и возражал. Я просто думал, так будет легче всего. – Дядя Уильям бросил бумагу в огонь и резко повернулся к Кэмпиону. – А этот инспектор Оутс снова приходил сюда вечером и все допытывался у меня насчет точного времени ланча в то воскресенье. Вот у меня и возникла мысль – сделать письменное заявление. Я сказал вам, что пойду прогуляться, а сам отправился к Маркусу. Откуда мне было знать, что он проявит ослиное упрямство и устроит здесь целый спектакль?
Мистер Уильям замолчал. Кэмпион никак не отозвался на его слова. Дядя Уильям устало плюхнулся на стул и посмотрел на Кэмпиона. Вид у «старого спортсмена» был почти жалкий.
– Вы тоже думаете, что я попал в серьезный переплет? – вдруг спросил он.
Вопрос этот тронул сердце мистера Кэмпиона.
– Вы действительно попали в переплет, – кивнул он, – но вряд ли это так серьезно, как кажется. Скажу честно: сам пока не знаю. Простите мне такие слова, но я полагаю, что история про сэра Гордона Вудторпа правдивая?
– Конечно. К великому сожалению, это правда, – кивнул дядя Уильям, который до сих пор не понимал важности такого свидетеля, как именитый лондонский врач. – Вы же понимаете, что я не смог бы убить Эндрю, даже если бы захотел, – с предельной искренностью продолжил он. – Я никак не мог принести в церковь моток веревки. Уж это-то я знаю. – Его голубые глазки задумчиво блеснули. – Фигура у меня уже не та, что прежде, из-за чего пальто стало облегающим. Под ним ничего не спрячешь. Я даже не могу положить в карман молитвенник. Сразу кажется, будто у меня там фляжка припрятана. А тут большой моток веревки! Кто-то обязательно заметил бы. Да и я бы заметил у кого-то другого. Я бываю забывчив, но слабоумием не страдаю. Сами знаете.
Кэмпион понимал, что эта часть рассуждений дяди Уильяма последовательна и логична.
– Разумеется, доказательств того, что ваш двоюродный брат был убит в воскресенье, очень мало, – рассеянно проговорил он.
– Вот-вот! – воодушевившись, подхватил дядя Уильям. – И это выводит меня из-под подозрений. Я знаю, что делал в каждый последующий день. После того воскресенья у меня, слава богу, больше не было приступов. Да и погода стояла настолько мерзкая, что выходить из дому не хотелось. Между нами говоря, без Эндрю стало так спокойно, и у меня просто не возникало потребности покидать уютное кресло перед камином.
– Еще один аспект, – медленно произнес мистер Кэмпион. – Пистолет. Скажите, у вас когда-нибудь был пистолет?
Дядя Уильям задумался.
– На войне, естественно, был. Я находился в Монтрёй-сюр-Мер. Только там нет никакого моря. Эти французы очень небрежны с названиями. Я там… служил при штабе.
Он яростно сверкнул глазами на Кэмпиона, словно предостерегая от вопросов, касающихся тех далеких времен.
– Да, тогда у меня был пистолет. С тех пор я его не
