Честное предупреждение - Майкл Коннелли

— Он не был установлен на автомобиле?

— Нет, его сняли.

— Почему он был снят?

— Вероятно, чтобы подозреваемого сложнее было идентифицировать, если кто-то станет свидетелем похищения.

Адвокат защиты возразила против ответа детектива, назвав это домыслами. Судья постановил, что у Руиса более чем достаточно опыта в делах об изнасилованиях, чтобы сформировать мнение, которое он озвучил, и оставил ответ в силе. Это придало прокурору смелости развить тему.

— Вы сталкивались с подобным в других делах? — спросила она. — С тем, что номерные знаки снимали.

— Да, — ответил Руис.

— Как опытному детективу, о чем вам это говорит?

— О преднамеренности. У него был план, и он вышел на охоту.

— На охоту?

— Искать жертву. Добычу.

— Возвращаясь к тому, что жертва находилась в багажнике: разве там не было слишком темно, чтобы разглядеть номер?

— Было темно, но каждый раз, когда похититель нажимал на тормоз, стоп-сигналы освещали часть багажника, и она могла видеть. Так она и запомнила номер.

— И что вы сделали с этой информацией?

— Я пробил номер по базе данных и получил имя зарегистрированного владельца.

— На кого была зарегистрирована машина?

— На Исайю Гэмбла.

— Подсудимого?

— Да.

— Что вы сделали дальше, детектив Руис?

— Я взял фотографию Гэмбла с его водительских прав, поместил её в фототаблицу — мы называем это «six-pack» — и показал потерпевшей.

— Пожалуйста, объясните присяжным, что это такое.

— Это подборка для опознания. Я собрал шесть фотографий: снимок Исайи Гэмбла и фото пяти других мужчин той же расы, схожего возраста, телосложения, с похожими волосами и цветом лица. Затем я показал эту подборку потерпевшей и спросил, есть ли на фото человек, который похитил и изнасиловал её.

— И она опознала кого-либо из мужчин на фотографиях?

— Без колебаний она указала на фото Исайи Гэмбла как на человека, который похитил, изнасиловал и избил её.

— Вы попросили её поставить подпись под фотографией человека, которого она опознала?

— Да.

— И вы принесли эту фототаблицу сегодня в суд?

— Да.

Прокурор выполнила все формальности по приобщению фототаблицы в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения, и судья принял его.

Спустя двадцать минут Руис закончил давать прямые показания, и судья объявил утренний перерыв перед перекрестным допросом защиты. Он велел присяжным и всем сторонам вернуться через пятнадцать минут.

Я внимательно следил за Руисом, ожидая, выйдет ли он в туалет или за кофе, но поначалу он оставался на месте свидетеля, перебрасываясь фразами с судебным клерком. Однако потом клерк ответила на телефонный звонок, отвлекшись от детектива. Спустя минуту Руис встал и сообщил прокурору, что отлучится в уборную и сейчас вернется.

Я проводил взглядом выходящего Руиса, затем последовал за ним. Я дал ему фору в одну минуту, прежде чем войти в туалет. Он стоял у раковины и мыл руки. Я подошел к раковине через одну от него и занялся тем же. Мы встретились взглядами в зеркале над умывальником, разделявшим нас, и оба кивнули.

— Наверное, это приятное чувство, — сказал я.

— О чем вы? — спросил Руис.

— Отправлять сексуальных хищников за решетку на долгий срок.

Руис посмотрел на меня странно.

— Я был в зале, — пояснил я. — Видел, как вы давали показания.

— А, — протянул Руис. — Вы ведь не из присяжных? Мне запрещено контактировать с…

— Нет, я не присяжный. Вообще-то я репортер. Приехал из Лос-Анджелеса.

— Ради этого дела?

— Нет, не этого. Другого дела, которое вы вели. Меня зовут Джек Макэвой.

Я выбросил бумажное полотенце, которым вытирал руки, в корзину и протянул ладонь. Руис пожал её с неохотой. Не знаю, было ли это реакцией на мои слова или следствием той общей неловкости, которая возникает при рукопожатиях в общественном туалете.

— Какого другого дела? — спросил Руис.

— Полагаю, того, где преступник ушел, — ответил я. — Уильям Ортон.

Я следил за его лицом в поисках реакции и, кажется, заметил вспышку гнева, прежде чем его черты окаменели.

— Откуда вы знаете об этом деле? — спросил он.

— Источники, — ответил я. — Я знаю, что́ он натворил в Калифорнийском университете в Ирвайне. Вы не посадили его в тюрьму, но, по крайней мере, убрали подальше от студенток.

— Послушайте, я не могу говорить с вами об этом деле. Мне нужно возвращаться в зал суда.

— Не можете или не хотите?

Руис открыл дверь и оглянулся на меня.

— Вы пишете статью об Ортоне?

— Да, — сказал я. — Независимо от того, поговорите вы со мной или нет. Но я бы предпочел, чтобы статья вышла после нашего разговора, где вы могли бы объяснить, почему ему так и не предъявили обвинений.

— И что, по-вашему, вы знаете о нем или об этом деле?

— Я знаю, что он, возможно, всё еще хищник. Этого достаточно?

— Мне нужно в суд. Если вы всё еще будете здесь, когда я закончу, тогда, может быть, поговорим.

— Я буду…

Он исчез, и дверь медленно закрылась.

Вернувшись в зал суда, я наблюдал, как адвокат защиты ведет перекрестный допрос Руиса, но она не заработала ни одного очка в мою копилку и совершила одну крупную ошибку. Задав лишний вопрос, она позволила Руису заявить, что ДНК, собранная в больнице после похищения и изнасилования, совпала с профилем её клиента. Это, конечно, всплыло бы в любом случае или уже было озвучено предыдущим свидетелем обвинения, но для защиты никогда не бывает полезным лишний раз упоминать ключевую улику против своего подзащитного.

После двадцати минут вопросов, не принесших особой пользы делу её клиента, она сдалась, и детектива отпустили со свидетельской трибуны.

Я вышел из зала и сел на скамейку в коридоре. Если Руис собирался поговорить со мной, он должен был выйти. Но когда он появился, то лишь для того, чтобы забрать следующего свидетеля, ожидавшего в коридоре на соседней скамейке. Я услышал, как Руис назвал её доктором Слоун и сказал, что её очередь. Он проводил её в зал суда и, открывая перед ней дверь, оглянулся на меня и кивнул. Я расценил это как знак, что он вернется ко мне.

Прошло еще десять минут, и Руис наконец снова вышел из зала и сел на скамейку рядом со мной.

— Я должен быть там, — сказал он. — Прокурор не знает дело так, как я.

— Этот врач, она эксперт по ДНК? — спросил я.

— Нет, она руководит центром помощи жертвам изнасилования при больнице. Она собирала улики. Эксперт по ДНК пойдет следом.

— Как долго продлится суд?

— Мы закончим завтра утром, потом выступит защита — хотя там, похоже, выступать особо не с чем.

— Если дело было таким гиблым, почему он не