Искатель, 2006 № 12 - Журнал «Искатель»

С этими словами он сформировал псевдоподию и, ловко ухватив ею ручку, подписал приказ о поощрении.

— Благодарю вас, господин Мицелий, — Юлияна с поклоном забрала приказ и направилась к выходу.

Паутиново-тонкие, почти невидимые глазу нити грибницы с электрическим потрескиванием тянулись за ней следом.

Виктор ЛАРИН

ВОСПОМИНАНИЕ О БУДУЩЕМ

фантастический рассказ

Посетитель неуверенно остановился перед столом, за которым сидел усатый человек с развитыми плечами и такой широкой грудной клеткой, что на ней едва сходился черный морской бушлат. Матрос курил самокрутку, стряхивая пепел в ладонь. В отсыревшем нетопленном помещении было не продохнуть от махорочного дыма.

— Мне нужно видеть товарища Сковородова, — сказал посетитель, опасливо покосившись на внушительный маузер, лежавший на столе.

— Ну, я Сковородов. — Матрос тоже покосился на маузер и холодно уставился на посетителя. Лицо матроса, обтянутое темной рябой кожей, казалось сумрачным.

— Очень рад, — сдержанно сказал посетитель. — Если я правильно понимаю, теперь власть в городе представляете вы, не так ли?

— Именно! — ответил матрос. — И не только в городе. В уезде! Мандат, товарищ…

И он требовательно протянул через стол руку с синей наколкой в виде якоря. Табачный пепел он ссыпал в пустую чернильницу.

— Мандат? Это что?

— Бумага.

— А, бумага! — воскликнул посетитель с явным облегчением. — Так ее взял у меня юноша с оружием… там, за дверью.

Матрос нахмурился.

— Товарищ Молодченко — не юноша, а революционный боец, — заметил он строго.

— Ах да, конечно… Я это и хотел сказать. Революционный боец наколол бумагу на штык. — Посетитель вопросительно посмотрел на свободный стул. — Может быть, я изложу свою историю?

— Валяй, — пожал плечами матрос. — Только коротко. У меня тут дел невпроворот!

— Видите ли… — начал посетитель и вновь покосился на стул, но хозяин кабинета будто не заметил его взгляда. Посетитель с грустью вздохнул. Набрав в грудь воздуха, он заявил: — Я попал в этот городок издалека. И хочу вернуться домой.

— Попутного ветра, — пробурчал матрос, видимо, недовольный тем, что его отрывают от важных занятий по каким-то пустякам.

— Понимаете, — растерялся посетитель, — моя… мой… м-м… переместитель сейчас в болоте. Да-с.

Несколько секунд матрос сверлил буравчиками черных зрачков молодого человека в обшарпанном пальто и в картузе на нестриженой голове.

— Так-так… — проговорил он наконец. — Утопил, значит, аэроплан, летатель?

— Аэроплан?.. Ах да! Летательный аппарат тяжелее воздуха. Почему вы так решили, товарищ? Впрочем, не имеет значения…

— Вот те на! — Матрос бурно выпустил дым. — Каждая боевая единица имеет значение! Юденич под Питером! Если каждый раздолбай будет сейчас топить в болотах «ньюпоры», это что же будет, а?

Посетитель молча пожал плечами.

— Не соображаешь?

— Пожалуй, нет.

— Так! — словно топором обрубил матрос. — Вижу, некоторые не понимают текущего момента.

— Ну да. Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Мне кажется, вы несете какой-то…

Посетитель осекся. Матрос забарабанил пальцами по деревянной кобуре, пристегнутой к поясу.

— Молодченко! — рявкнул он.

В комнату, путаясь в необъятной шинели, вбежал молодой солдат с винтовкой, которая была длиннее самого юнца.

— Звали, товарищ Сковородов?

— Мандат… Его мандат! — Товарищ Сковородов указал пальцем в сторону посетителя. Солдат тотчас сорвал бумагу, наколотую на штык винтовки, и протянул начальнику. Тот долго изучал ее, потом обронил:

— Так и есть.

— Что-то не так, товарищ Сковородов?

— Ты бумагу читал, Молодченко? — осведомился тот.

— Не-а. Я ведь грамоте того… Я хоть и местный, городской, но школы не кончал.

— Это писулька, а не мандат! — хлопнул матрос по столу ладонью. Солдат испуганно дернул острым мальчишеским кадыком.

— Товарищ Сковородов, разрешите? Я его, контру, сейчас…

— Стоп машина! Полный назад! Кто такой профессор Зелинский? Раз ты местный, должен знать такого.

— A-а… Плюньте и разотрите, товарищ Сковородов.

— Гм!

Солдат ухмыльнулся:

— Старикашка один тут. Ученый вроде бы. Они из Питера.

— И что этот ученый из Питера делает в Утонске?

— А пес его знает! Он тут у нас уже несколько лет. До революции, сказывают, что-то искал на болотах.

— Профессор Зелинский открыл месторождение горючих сланцев, — объяснил посетитель. — Он единственный человек, который выслушал меня до конца. Правда, и он бессилен чем-либо мне помочь. Посоветовал обратиться в ревком. То есть к вам.

— Ум-м… — Матрос задумался.

— Да он совсем смирный, старикашка-то, — заверил солдат. — Живет постоем у одних тут, в затоне. При нем еще студентишки были. То ли трое, то ли четверо. Разбежались, когда казенный харч приели.

— Разбежались, говоришь?

— Нуда.

— Жаль. Мы бы их на болота и снарядили.

— Их? А зачем, товарищ Сковородов?

— Аэроплан этого вот раздолбая вытаскивать!

— Какой аэроплан?

— Марш на пост! И не задавать лишних вопросов!

Солдат, гремя винтовкой, живо устремился к двери. Воцарившееся молчание нарушил посетитель:

— Там не так много работы, как может показаться. Это ведь не настоящее болото, а только заиленный пруд. Воду отвести в соседнюю речку и…

Матрос перебил его:

— Нет у меня людей! Понимаешь, браток? Вон, один Молодченко. И швец, и жнец, и на дуде игрец!

— Значит, надеяться мне не на что, — проговорил посетитель уныло.

— Не хнычь, летатель! — матрос ободрительно усмехнулся. — Вот разделаемся с врагами революции и достанем твою этажерку!

— Но это же война: голод, разруха, смерть…

Товарищ Сковородов подался вперед. Очень медленно вынул изо рта окурок самокрутки и положил в мраморную чернильницу.

— Продолжай, продолжай. Мне стало интересно, — многозначительно произнес он.

— Да нет, это я так…

— А ты, случаем, не золотопогонник ли будешь? Переодетый?

— Простите? Не понял.

— Офицер, спрашиваю? — пророкотал матрос.

Посетитель немного подумал.

— Офицер — это лицо командного состава вооруженных сил, если не ошибаюсь?

— Ваньку-то не валяй! Офицер — это тот, кто висит на рее и дергает ногами. Я хоть и сухопутный теперь, но узлы вязать не разучился!

— Узлы? Что вы имеете в виду?

— Ага, — зловеще произнес матрос, — снова дуру гоним.

— И эта идиома мне недоступна, — вздохнул посетитель. Он пристально посмотрел на ревкомовца, специалиста по узлам, и с улыбкой спросил: — Вы действительно могли бы меня убить?

— Революция никого не убивает, — веско заметил товарищ Сковородов. — Революция карает врагов.

— Пожалуй, я пойду, товарищ. Жаль, конечно, что так все вышло.

— Молодченко! — раздался зычный рев.

Когда молодой солдат вбежал в кабинет, в прокуренном помещении он обнаружил только своего начальника, сидящего за столом с разинутым ртом.

* * *

Он пригладил рукой волосы и, пройдя через двойные, обитые дерматином двери, очутился в знакомом кабинете. Правда, на этот раз здесь было тепло и не приходилось морщиться от удушливого дыма газетной самокрутки. Новый хозяин кабинета, коренастый лысеющий