Дом с водяными колесами - Юкито Аяцудзи

22.50 Масаки вернулся в комнату. На первом этаже Мори и Митамура.

Ок. 1.00 Курамото заметил странный свет. Юриэ услышала странный звук и спустилась. Задняя дверь открыта, картина пропала.

1.50 Фурукава на втором этаже не обнаружен.

Получается примерно так?

После этого управление уголовного розыска без труда закрыло дело, посчитав, что невозможные обстоятельства возникли из-за недосмотра двоих гостей. Раз Цунэхито Фурукава пропал, значит, он и есть преступник. Он прокрался из комнаты, украл картину и сбежал через заднюю дверь.

– Это все хорошо, Симада-сан, – заговорил я из-за раздражения от длинного объяснения. – Что в итоге ты сам думаешь?

– Что я думаю в итоге? Пока сложно судить. Могу ли я просто отметить, что думаю об этом прямо сейчас? – Симада положил блокнот в нагрудный карман и ответил: – В данный момент мне нечего сказать. Вот только мне все же кажется, что мнение полиции неправильно.

– Неправильно?

– Как бы сказать: тут что-то не сходится, – с серьезным видом ответил Симада. – Если позволите банальное сравнение, то разгадывание дела похоже на складывание пазла. Однако у нас нет картинки, которая должна получиться, да и количества фрагментов мы не знаем. Фрагменты не плоские, а трехмерные, да еще могут иногда становиться четырехмерными и пятимерными. Поэтому и получается, что в зависимости от того, кто собирает, готовая картинка, а вернее будет сказать, форма, может сильно изменяться. Короче говоря, форма прошлогоднего инцидента, которая получилась у полиции, неправильна. Будто где-то что-то ошибочно или притянуто.

– И все же это твое субъективное мнение.

– Фудзинума-сан верно говорит. Кажется, вы немного перемудрили со всякими «не сходится» и «притянуто», – сказал Ооиси, почесывая сальный нос. Похоже, что он уже тоже измучен долгими рассуждениями. – Если уж вы говорите, что все не так, то будьте любезны дать хоть какую-то рабочую альтернативу.

– Ну, вы правильно говорите… Да. Но все же я думаю, что крайне важно внезапное ощущение того, что здесь что-то не сходится… Вот, например, – ответил Симада и сразу посмотрел на Митамуру, – доктор Митамура часто вертит кольцо на левой руке, вот прямо как сейчас.

– Э. – Хирург с удивленным лицом убрал правую руку, которая вертела кольцо. – Ах, вот как?

– У каждого человека есть свои особенности. Даже если сам человек этого не осознает, а окружающие не замечают, у каждого есть свои привычки. Вот Фудзинума-сан… – тут он посмотрел на меня, – когда держит трубку или стакан в левой руке, вот так отводит два пальца. А профессор Мори постоянно поправляет свои очки.

– К этим очкам присоединен слуховой аппарат, – неловко сказал Мори. – Я просто беспокоюсь за него.

– Эй, завязывай уже! – Осушив стакан залпом, Ооиси стал говорить еще громче. – Что это вообще должно значить? Разумеется, у каждого есть свои привычки. Ты вот постоянно бряцаешь пальцами по столу. Меня это тоже раздражает, но тут ничего не поделаешь.

– Ух, вот вы и сказали. – Симада хмуро улыбнулся и растопырил пальцы обеих рук. – Бросается в глаза? Я недавно увлекся оригами, и мои пальцы постоянно воспроизводят новые фигуры, которые я запомнил.

– Хмм? Оригами, ага.

– Нет, я вовсе не насмехаюсь над вами. Это широко распространено среди любителей оригами. Есть полно исследований на эту тему… Ой, нет-нет, об этом как-нибудь потом… Я хочу сказать, что привычки – это не что-то плохое. Но что же происходит, если кто-то внезапно отказывается от своей привычки? Например, если вы, Ооиси-сан, перестанете вот так чесать нос или кто-то решит перестать делать любую, даже более незначительную вещь, то окружающие, быть может, и не поймут, что что-то не так, но почувствуют что-то странное. Что-то не такое, каким не должно быть. То есть, что что-то не сходится. Такое я испытываю чувство.

– Хмм. Я вроде понял, а вроде и нет.

– Ну и славно. – Прервав Ооиси, Симада опустил руки на стол, будто что-то решил, и сложил пальцы. – Для меня, во всяком случае, не сходится. Однако это не значит, что я четко вижу, каким должен быть законченный пазл. Но частичная форма уже начинает проявляться. Первое – это проблема со смертельным падением Фумиэ Нэгиси. И хотя я пока не могу это связать с исчезновением Кодзина Фурукавы, есть еще один момент, который сходится с формой в моей голове лучше, чем объяснения полиции…

Мори и Митамура одновременно издали удивленный вздох. Ооиси недовольно надул щеки.

– Я хочу кое-что спросить, – обратился Митамура. Отдернутая правая рука снова потянулась к кольцу на левой. – Мне приходит на ум слово «форма», когда я вспоминаю имя архитектора, одиннадцать лет назад спроектировавшего этот Дом с водяными колесами.

– Другими словами, может, нам стоит детальнее рассмотреть тот факт, что этот дом построил тот самый Сэйдзи Накамура? – спросил Симада, повернувшись ко мне.

– Хм. – Я непроизвольно вздохнул. Все остальные казались ошеломленными и переводили взгляды то на меня, то на Симаду.

В этот момент за окном сверкнула молния. Не обратив на это внимания, Симада посмотрел на мою маску.

– Поэтому, Фудзинума-сан, я хотел бы снова обратиться к вам с наглой просьбой. Не могли бы вы открыть запертую комнату № 5, которую использовал Кодзин-сан в ту роковую ночь?

Коридор – комната № 5,

спальня Цунэхито Фурукавы

(20:45)

В итоге я решил согласиться на просьбу Киёси Симады.

Ключ от злополучной комнаты хранился у Курамото. Я приказал ему взять его, попросил Юриэ остаться в столовой, а остальным сказал присоединяться, если интересно. Митамура сразу же встал, Мори высказал такое же желание. В конце концов Ооиси тоже с явной неохотой поднялся со стула.

– Когда мы сегодня впервые встретились, мы немного поговорили о нем: Сэйдзи Накамуре. Вы помните? – Симада рассеянно болтал со мной, пока мы направлялись во второе крыло через северный коридор.

– Да.

Разумеется, я запомнил. Именно потому, что он назвал это имя, я изменил свои планы и, заинтересовавшись, согласился пригласить в дом этого подозрительного типа. Поэтому, когда он снова внезапно назвал имя Сэйдзи Накамуры и сказал, что хочет попасть в ту комнату на втором этаже второго крыла, я сразу понял, что он замышляет. Иными словами, он думал о тех своеобразных вкусах, которые были характерной чертой ныне покойного архитектора.

– Вы тогда так говорили, будто были как-то связаны с Сэйдзи Накамурой. В каком плане? – Я решил сразу задать интересующий меня вопрос. Симада почесал нос, будто подражая привычке Ооиси.

– Вам должно быть известно, что Сэйдзи Накамура в сентябре прошлого года встретил свои последние трагические минуты на одном из островов региона Кюсю.

– Да. – Об этом деле я узнал из статьи в газете, которую Курамото привез из города.