Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы
В тот вечер, второго мая, все они изрядно напились.
Кирилл принялся утешать Эвелину, рассказывая байки про своих деревенских дядьев: «Представляете, один пошел на первомайскую демонстрацию. Ему дали нести портрет Берии, а тот отказывался и кричал: “Берия враг народа!” Дядьку арестовали, а потом, двух месяцев не прошло, выясняется: Берия действительно враг народа, английский шпион!»
Никуда в тот вечер Эвелина с дачи не уехала, наутро отвезла Антона с Кириллом (и себя самое) в институт.
Когда выходили из машины, завидели Ульянова с Бадаловым, которые покуривали на «сачкодроме» перед вузом.
Ульянов закончил вуз, поступил в аспирантуру и стал секретарем комитета комсомола всего факультета. Казалось, он не решил, по какой стезе продвигаться: научной или партийно-комсомольской, – но то, что жизнь ему сулила большое будущее, было очевидно.
Бадалова в аспирантуру не взяли, но он женился на москвичке, тем самым закрепился в столице и распределился в какой-то «почтовый ящик», которых полно было в окрестностях Техноложки.
Бадалов с Ульяновым с максимальной вежливостью поздоровались с профессоршей, и усмешливо-снисходительно – с «пионерами». В их головах, конечно, не укладывалось: с какой это стати завкафедрой и профессор на личном автомобиле развозит каких-то там второкурсников. Что их такое связывает и какой вдруг вес приобрели Антоша с Киром?
Параллельно с этой, мелкой и частной жизнью, шла в стране жизнь большая, общественно-политическая.
Брежнев заделался писателем, и в главном литературном журнале страны, «Новом мире», в тот год печатались его мемуары: «Малая земля», «Целина», «Возрождение». Мемуары немедленно вышли отдельными книгами, тиражом пятнадцать миллионов экземпляров, Вячеслав Тихонов зачитывал их на радио, Юрий Каюров – на грампластинках. По книжкам генсека проводили читательские конференции, школьники и абитуриенты писали сочинения, обязательные вопросы появились в экзаменах по марксистко-ленинской философии. В московской Техноложке открыли музей, посвященный Малой земле – почему, зачем?
Разумеется, в народе это вызвало новый вал анекдотов. Говорили, что теперь в анкетах появится вопрос: «Принимали ли вы участие в грандиозной битве на Малой земле или отсиживались в окопах Сталинграда?» Рассказывали, что Брежнев прочитал в журнале свои мемуары и пришел в восторг: как он хорошо пишет!
Чтобы уравновесить впечатление от брежневских опусов, «Новый мир» вдруг опубликовал довольно подозрительного Василия Аксенова, а потом – «Алмазный мой венец» Катаева.
Дело было в начале лета, Антон шел в институт, на консультацию перед экзаменом. Зарулил в библиотеку у Новых домов. Смотрит: новинка. Новый журнал, «Новый мир», Катаев. Да еще такая тема!.. Ясно, на абонементе очередь когда еще дойдет. Сел в читальном зале и прочел роман, с начала до конца, часа за три. Ни на какую консультацию так и не попал, а экзамен все равно наутро сдал на четыре.
В конце июня студенты отправлялись в стройотряд – на этот раз дальний, в Абакан. А за два дня вдруг позвонила Люба: «Хочу пригласить тебя в гости. Приезжай на “Войковскую”, мамы не будет».
Люба наготовила вкусностей. Готовила она похуже Эвелины Станиславовны, но все равно весьма прилично. Раньше разносолами Антошу не баловала. Сейчас они ели плов, пили армянский коньяк и слушали изданные в Париже диски Окуджавы и Высоцкого, ленноновский «Имэджин» и последние пласты «Квин».
Эвелина Станиславовна была выездной, ее посылали на конгрессы и симпозиумы, и в капстраны тоже. В прошлом году и Люба сподобилась побывать в Чехословакии и Польше по турпутевке – вот и привозили они «родные» диски. У Антона возникало искушение попросить переписать хоть что-то на свою катушечную «Дайну», но он подавил его. Не надо никогда ни о чем просить свою любовницу, почему-то казалось ему: «Она и так давала и дает мне очень многое».
Люба в тот вечер была необычно нежной и грустной. И только утром Антон узнал, почему.
Он, как всегда, когда они были вместе, сварил кофе. Это была его почетная обязанность и привилегия: варил в турке, если они встречали утро в его или ее квартире; в капельной кофеварке, когда на даче.
Сервировал на кухне, позвал девушку. Она, в халатике на голое тело, чинно села, глядя в сторону – куда-то на разросшиеся во дворе тополя.
– Ты, наверное, расстроишься, но я должна сказать… Нам не надо больше встречаться.
– С чего ты так вдруг решила?
– Я выхожу замуж.
– Выходишь? – усмехнулся Антон. – А он развелся, что ли?
– Кто «он»? – нахмурилась девушка. – Кого ты в виду имеешь?
– Ну этот твой любовник многолетний. Женатый. Бородатый, на бежевой «шестерке».
– Много ты знаешь! Маменька моя напела?
– Ты что, не поняла? Я люблю тебя, потому хочу все о тебе знать!
– Хорошо, мистер Всезнайка! Великий наш ученый и естествоиспытатель!.. Да, это он, Илья. И он разводится.
– Разводится? – хмыкнул Антон. – Или развелся? Это две большие разницы, как говорят в Одессе.
– Тебя это вообще ни разу не должно колыхать! Как бы там ни было, нам нельзя больше встречаться. Я так решила. И это была наша с тобой последняя встреча. Так сказать, прощальный поцелуй.
– Ты так решила. Ну, ясно. Что делать. Что я могу вообще супротив твоего решения поделать.
– Давай останемся друзьями. Ты прекрасный человек, Тошенька. Умный, честный, неженатый. И я уверен, ты найдешь себе настоящую любовь. И по возрасту тебе более подходящую. Зачем тебе я, такая старуха?
– Ну, хорошо же. Когда у тебя опять обломится с твоим кандидатом наук и завлабом, я снова буду ждать тебя с распростертыми объятиями. А может, и не буду.
Пока готовил кофе, Антон надеялся после завтрака снова нырнуть с Любой в постель, но теперь дудки. Пошел в спальню одеваться.
На прощанье, на лестничной клетке, у лифта, она его поцеловала и прошептала: «Ты навсегда останешься моим самым прекрасным приключением».
Назавтра он улетел в стройотряд в Хакасию, в Абакан.
Полный самолет студентов в стройотрядных куртках.
Эдик опять не поехал. Отец достал ему билеты на пароход по Волге – не в «круиз» и не в турпоездку. Просто пассажирский теплоход с остановками на волжских пристанях. Без питания, без экскурсий.
Вместе с Эдиком отправилась Валентина – папа Анатолий Маркович целых две одноместные каюты организовал!
Манкировала стройотрядом и Юлька Морошкина. Ходили слухи, что она собралась замуж. Друзья видели ее несколько раз в институте в компании красивого, высокого старшекурсника.
Про Пита и вовсе ничего не было известно – да и не хотелось с ним иметь дело.
Хорошо, что рядом оставался Кирилл: можно и побалагурить, и пожаловаться
