В объективе - Ани Хоуп

Губы Бейса скривились в подобии улыбки. Наверное, ему сильно хотелось уйти. А может, ее благовидный предлог оказался не очень правдоподобным. Или он, как и она, предпочитал гостевым комнатам свою постель.

– Хорошо, но с одним условием, – нехотя проговорил он. – С тебя вкусный кофе.

Ее лицо просияло. Маленькая цена за большое одолжение.

– Согласна!

Вернувшись в дом, Джессика сняла балетки, которые никак не могла убрать к остальной летней обуви, и взглянула на Кристофера. В высоких «Мартинсах» на шнурках, кожаной куртке и темных джинсах он выглядел, как ковбой, только без шляпы и гнедой кобылы. Стаскивая левый ботинок носком правого, он спросил:

– Камин работает или это антураж для твоей кочерги?

– Ты все-таки заметил? – улыбнулась она.

– Трудно было не заметить. – Они вместе прошли в гостиную и посмотрели на элегантный камин из белого травертина. Нежный цветочный орнамент из выбеленного ракушечника обвивал полукруглый фасад, словно виноградная лоза. – Может, разведем огонь?

Джессика засомневалась.

– Не уверена, что у нас выйдет.

– Если в этом доме найдется пара сухих щепок, стопка карандашей или, – он сделал паузу, заправив руки в карманы джинсов, – ненужный черновик паршивой статейки, то я справлюсь.

Смерив Кристофера укоризненным взглядом, Джессика вдруг вспомнила.

– Вообще-то кое-что есть, но с переезда я ни разу не разжигала его. Можешь осмотреться, пока я обыскиваю чулан.

Кристофер присел перед камином и заглянул в топку. По его одобрительному взгляду она догадалась, что в скором времени гостиная наполнится давно забытыми запахами.

Джессика открыла чулан и потянула за истершийся от времени шнурок подвесного светильника. Над головой загорелось желтое солнышко и осветило полки на уровне глаз. До пола тусклые ручки света не дотягивались, и ей пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть корзину из искусственного ротанга, которую на новоселье подарила школьная подруга.

– Тебе помочь?

От неожиданности Джессика отпрыгнула в сторону и ударилась плечом о полку.

– Черт! – выругалась она.

– Я не подкрадывался. – Кристофер вскинул руки в предупреждающем жесте. – Тебя долго не было и…ух ты, что это?

Он вытащил корзину и повертел в руках, как игрушку. Джессика потерла ушиб, кивая на деревянную добычу.

– Все, что есть.

– Сойдет, мы же не ведьму сжигать собрались.

– Хорошо, но я готова сжечь даже потомственную колдунью, чтобы кое-что прояснить.

– Что прояснить?

– Кто такой Кристофер Бейс, и как он оказался в моей жизни.

Кристофер вздохнул. Как будто попытки бегства от назревающего откровения его утомили. А может, он понимал, что если женщина решила разузнать правду, то лучше дать чистосердечное, чем пожинать плоды бесконтрольного воображения.

– Знаешь первое правило перекрестного допроса? – спросил он.

За несколько лет Джессика поднаторела в юридических терминах, но подобное выражение слышала впервые.

– Нет. – Она отрицательно покачала головой и подумала, что чулан тесен для них двоих. Кристофер будто прочел ее мысли и сделал шаг назад.

– Не задавай вопросов, на которые невозможно ответить или на которые ты не готова получить ответы, – сказал он и тряхнул корзину в руках. – Я посмотрю, что из этого можно использовать.

Джессика осталась одна, нащупала шнурок и в следующую секунду очутилась в темноте. Она не спешила выходить, обдумывая услышанное. Кристофер на что-то намекнул?

«Он не может рассказать кто он такой, потому что я не готова?»

Этот вопрос вертелся у нее в голове и на кухне, пока она заваривала кофе. Медленно шагая, Джессика вошла в гостиную с двумя кружками. Поставила их на столик и заняла место на диване напротив камина. Кристофер возился с дровами, сортируя их по размеру.

– Выглядит так, будто ты делаешь это каждый день, – заметила она. – В твоем бункере есть камин?

– Я люблю огонь. Можно сказать, мы с ним на «ты», – отозвался Кристофер, не поворачиваясь. Он выложил первый ряд из крупного плашника и принялся за второй.

– И что это значит?

– Я знаю как, когда и куда подложить дров, – с нескрываемой гордостью заявил он. – Вот, смотри. Чтобы получить пламя, которое не погаснет, нужно уложить несколько слоев, меняя направление. Не очень плотно, чтобы воздух циркулировал. Затем возьми кубик разжигателя, подсунь под щепу и подожги.

Действуя синхронно со своими словами, Кристофер добыл огонь, выключил свет и уселся неподалеку – не слишком далеко, чтобы подкинуть дров, и не слишком близко, чтобы обжечься.

Первый оранжевый язык облизнул крупные деревяшки, словно затравленный зверь, который вырвался на свободу и нашел кость. Когда зала наполнилась уютным потрескиванием дров, Кристофер спросил:

– Расскажешь, как стала журналистом?

Джессика опустила голову и улыбнулась самой себе.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Скажем, заразился жаждой задавать вопросы. Любопытно, это было решением или мечтой?

Подавив смешок, она откинула волосы назад и пожала плечами.

– Это как посмотреть. Официально я устроилась в газету около трех лет назад, но глубоко в душе чувствовала себя репортером задолго до того. Наверное, с тех пор, как отец подарил мне первый фотоаппарат, старенький тридцати пяти миллиметровый «Кодак». В черном кожаном корпусе с хромированным объективом. Чтобы ты понимал, – Джессика взяла кружку и сделала глоток кофе, – такие стали делать в Рочестере в конце тридцатых годов. Вполне возможно, что он пережил войну, хотя доказательств у меня нет. Отец хвастался, что урвал его за бесценок на гаражной распродаже.

В глазах Кристофера затаилось любопытство, и Джессика продолжила.

– Каждый год на день благодарения мы собирались за большим праздничным столом, но отец никогда не мог дождаться застолья и вручал подарок заранее. Невероятно, но, закрывая глаза, я слышу его тихие шаги, вижу робкую, блуждающую улыбку и бесформенный сверток в руках, перетянутый лентой.

Она закрыла глаза, будто доказывая свои слова. Кристофер огляделся. На мгновение ему показалось, что в комнате есть кто-то еще. Джессика заговорила, впуская его в тайный уголок своего прошлого, где была счастлива.

– На обед к нам пришли соседи, миссис Финчер с сыном.

По нежности в голосе он догадался:

– Вы были близки?

– Да, Теона покоряла добротой, а стряпней лишала дара речи и шансов на уныние. Пробовал бы ты ее грушевый пирог! Лекарство от всех бед. А печенье? Я подшучивала над Тедди, что дружу с ним ради ее печенья.

– Звучит заманчиво. Может, заедем как-нибудь? – предложил Кристофер.

Джессика помрачнела.

– Я бы с радостью, но ты опоздал на несколько лет…

– О! Сожалею. Наверное, это было сильным ударом для ее семьи.

– Семьей Теоны были мы и кошка по кличке Шарли, которая однажды выбралась во двор через открытое окно и убежала. А мистер Финчер умер, когда мне исполнилось шесть с половиной – так давно,